Шрифт:
– Пена изо рта у бешеных собак идёт, Фаер,- сказал Дима, мягко улыбаясь.
Я только бросила на него недовольный взгляд. В какой уже раз, он назвал меня по фамилии? В сотый? Это он от Макса набрался, да-да. Тот по имени ко мне никогда не обращается, всегда исключительно по фамилии. И всё бы было нормально, но вечно случаются всякие нелепости с его собакой. И вечно мне приходится краснеть.
– Лови! – раздалась у меня за спиной.
Я обернулась, и едва успела словить маленький мячик, летевший в меня. Сначала я подумала, что это очередные собачьи штучки, но мячик этот оказался большим жёлтым яблоком.
– Им и убить можно,- сказала я, зачем-то обидевшись.
– Конечно, можно,- второе яблоко Макс бросил Диме, а третье держал в другой руке. – Конечно, можно убить яблоком. Особенно если его отравить предварительно.
Мне совсем перехотелось есть. Я стала внимательно рассматривать жёлтое, как листья осенью, яблоко. Мне всё хотелось убедиться, что в яблоке нет никаких следов от шприца с ядом.
– Да ты параноик! – вдруг воодушевлённо сказал Макс, и с хрустом откусил кусочек яблока.
Я отдала своё яблоко Диме, забрала его безопасное, наверняка, неотравленное и с чувством собственного достоинства ответила:
– Хватит уже бросаться диагнозами.
Макс, кстати, постоянно назначает мне какие-то диагнозы, значения которых я даже и не понимаю. По его словам, я парафреник. Вы, наверное, тоже не понимаете этого слово. Но он мне объяснил. Парафреники – это такие люди, которые сочетают в себе бред величия и бред воздействия. В общем, люди, которые на меня совсем не похожи.
– Нет, всё сходится. Ты параноик! Зачем яблоком с Димой поменялась?
– Просто так.
– Ничего не просто так. Все симптомы на лицо!
– Какие ещё симптомы?
– А почему ты сидишь на ковре? – вдруг неожиданно спросил он.
– А почему ты на кровати? Симптомы мне назови. Немедленно!
– Энергичная,- начал загибать пальцы на руке Макс,- никогда не сомневающаяся в своей правоте, прёшь к своим целям, как танк…
– Разве это так? – спросила я у Димы.
Тот виновато кивнул. Мне это всё надоело, я встала на ноги и громко сказала:
– Объявляю наше заседание открытым!
– Какое ещё заседание? – не понял меня Макс.
– Без понятия,- ответил ему тоже ничего не понимающий Дима.
Шикнув на них, я принялась всё объяснять. Глупые, глупые люди, которые не могу следить за моим ходом мыслей!
– Значит так,- важно заявила я,- Мне надоело! Мне надоело то, как скучно мы живём! Чем мы, чёрт возьми занимаемся? Шатаемся с утра до вечера по городу и треплем языками. А мне ведь так надоела наша скучная серая жизнь. Поэтому на этом заседании мы обязаны, что-то решить! Предложения?
Никаких предложений не последовало. На первом этаже, где-то у меня под ногами, Кира что-то объясняла Мстиславу, но это никак нельзя было принять за предложение, поэтому я стала переходить в активное наступление.
– Дима?!
– Что я? Меня всё устраивает.
– Тебя устраивает твоя унылая и однообразная жизнь? Тебе нравится так жить?
– Да. Вот яблоко ем,- сказал он, тщательно пережёвывая яблоко.
От него ничего не добьёшься, поэтому я энергично обернулась к Максу, спокойно наблюдающему за мной.
– А ты? Разве тебя устраивает эта скучная и серая жизнь? – спросила я, уверенная, что уж он-то подыграет мне и ответит именно то, что я хочу услышать.
– Я не уверен, что меня это устраивает, но, понимаешь, в чём дело,- заёрзал он,- мне что-то совсем не хочется что-либо делать, чтобы менять положение дел.
– Но его как раз таки и нужно менять! Иначе наши жизни так и останутся скучными и унылыми! Я же не выдержу и умру!
– Только не надо драматизировать,- сказал Дима, доедая своё яблоко.
Тут Макс встал и заговорил. На этот раз серьёзно.
– У всех, как они говорят, скучная жизнь. Ужасный всеобщий синдром. Если жить по стимулу «жизнь скучна», то меня ждёт петля и табуретка или наркомания. Тогда жизнь будет не скучная, но зато дорогая.
– Прекрати, пожалуйста,- сказала я, опустившись на кровать рядом с Димой. – Жизнь такая скучная. Неужели вы не видите, что это меня убивает? Вот ты,- я кивнула на Макса,- тебе эта скука не в тягость, а мне в тягость, мне ещё как в тягость.