– Давай позвоним Диме! Подшутим над ним,- весело сказала я, уже доставая телефон.

Макс сощурил глаза, посмотрел на меня и как-то совсем взрослым и осмысленном голосом заговорил:

– У тебя нет никакого последовательного хода мыслей. Мы говорим о том, как грустно живут люди, а ты зачем-то про Диму вспомнила. Хотя это нормально. У женщин нет логики.

– Ещё слово и я чем-нибудь в тебя запущу.

– За что? За правду?

– Кто сказал, что ты говоришь правду?

– А я, по-твоему, ошибаюсь?

– Да. Что за глупые слухи о женской логике? Кто их вообще пустил?

– Они не глупые. Это даже не слухи. Скорее сухие факты.

Я отложила телефон в сторону и бросила на Макса вызывающий взгляд.

– Говори. Говори свои факты.

– Тут много говорить не надо. Просто скажу, что женщины бесполезные. Единственная польза от них – продолжение рода. Да и эта затея мне не нравится. Лучше бы человечество вымерло совсем. Меньше проблем.

– Что значит, бесполезные? Будто бы от мужчин много пользы!

– Побольше будет. Просто подумай над таким вопросом: кто самые выдающиеся учёные, музыканты, философы, писатели? Много среди них женщин?

Я закрыла глаза и начала перечислять моих любимых писателей. Шекспер, Ремарк, Кафка, Хеменгуэй. Да, что-то женщин среди них не много. А музыканты? Кто приходит сразу на ум? Конечно же Бетховен, Моцарт, Вивальди, Чайковский. А наука? Там женщин не больше.

– Ну что? – спросил у меня Макс.

– Я знаю, в чём дело…

– В чём?

Он не верит, что я знаю. Но я сейчас его осажу.

– Это заговор! Мужской всемирный заговор! Вы просто не даёте нам никакой свободы! Ведь раньше женщины даже голосовать не имели права!

– Э, куда копнула! Ты точно параноик. Склонности к теории заговора…

– Я не склонна! Я знаю, что так оно и есть! Слушай! Ведь это ещё от самой древности исходит! Религия. Вот возьмём Библию. Там ведь сплошь мужики! Ной, Моисей, кто там ещё был? Не помню! Даже бога в образе мужчины постоянно представляют! Я разоблачила заговор!

– Буйный параноик. Ты хоть понимаешь, что сейчас это всё сама выдумала?

– Я так и думала, что ты не будешь со мной соглашаться. Мужская солидарность. Не можешь подвести свою сторону, да?

– Больше я с тобой на такие темы говорить не буду.

– Почему? – сразу же остыла я.

– Ты слишком близко всё воспринимаешь. Я просто глаза тебе захотел на что-то открыть, а ты уже собираешься искать заговорщиков, чтобы их распять.

– Распять? Хорошая идея!

– Ну-ну, а я о чём?

– Подожди, постой! Ты ведь не серьёзно сейчас?

– Серьёзно. Живи и дальше в своей лжи, если не можешь воспринимать всё сдержанно и холодно.

– Зачем сдержанно? Зачем холодно?

– В таких делах эмоциям нет места. На всё нужно смотреть со стороны разума, а не со стороны сердца.

– Но я так не могу. Ты меня впечатлил, вот я и вскипела. Думаешь, мне нравится такой ход событий, который ты описал? Думаешь, меня устраивает, что женщины ничего важного для мира не сделали?

– Думаю, что нет. Но, знаешь,- он заглянул мне в глаза,- лучше жить в хоть какой-то правде, чем в лжи. Мне ведь самому тяжело всё это осознавать.

– Разве? Глядя на тебя, кажется, что тебя просто плевать на всё, что происходит вокруг. Плевать на то, что заставляет меня злиться и возмущаться.

– Нет, тебе только кажется,- он виновато и немного грустно улыбнулся. – Хотелось бы быть таким же бесчувственным, каким я всем кажусь. Ведь на самом деле я чувствую то же, что и ты. Мне горячо. Нет, мне адски жарко, но я не поддамся. Миром правят спокойствие и хладнокровие.

– Ты не прав. Нельзя всё хоронить внутри. Чем больше в тебе накапливается гнева, тем менее чётким становится мир в твоих глазах. Как ты вообще живёшь? – вырвалось у меня.

– Как-то живу. Я ведь понимаю, что не знаю всей истины.

– Знаешь,- почему-то уверено заявила я.

Он улыбаться не хотел, но не смог всё-таки сдержаться и улыбнулся. Ему это приятно. Всем глубоко в душе приятно, когда их переоценивают.

Да, мне нужно рассказать вам что-то о Максе! Он никогда не улыбается просто так. Я сразу этого не замечала, а потом поняла. Он улыбается только тогда, когда ему действительно хочется. Хотела бы я так же! Но нет. Я улыбаюсь постоянно. Улыбаюсь всегда, улыбаюсь продавцам в магазинах, улыбаюсь друзьям и родителям, улыбаюсь новым знакомым. Хотя моя улыбка ещё не значит, что вы мне приятны. Это всё – хорошее воспитание. Если бы не мои манеры, я бы непременно сказала, чем я считаю большинство людей. Но, увы, манеры не позволяют мне сделать этого.