— Чарльз, он не Эрик. Я всегда чувствовал особое отношение ко мне, но оно не проявлялось в завышенных требованиях. Ксавьер словно стремился заменить мне отца, объяснял многие вещи, поддерживал. Он говорил о том, что мутант должен сдерживать гнев и ярость, ибо наши способности зависят от эмоций. Я не сдержался, хотя по сути Габриэль не сделал ничего сверхужасного, но я всегда сглаживал конфликты, всегда старался найти способ разрешить проблему, найти выход. А здесь… Я повёл себя, как глупый ребёнок. Этот конфликт не стоил таких последствий. Я не имел права вести себя подобным образом, тем более когда Габриэль подошёл извиниться. Но я вёл себя неразумно, не достойно. Чарльз всегда говорил, что видит во мне лидера, а это куда большая ответственность. Из-за меня теперь пострадает каждый. И, Алек, как же мы? Нас с тобой разлучат и это тоже моя вина, — выдохнул он, прижимая парня к себе, — а ещё мы все потеряем Чарльза и потом… Всех нас разлучат, а мы только обрадовались тому, что этого не будет.

— Никто нас не разлучит, — гневно сказал Алек, обнимая Магнуса, — мы все сделаем, чтоб этого не допустить.

Магнус ничего не успел ответить, потому что из комнаты вышел Бальт, который подошел к ним и посмотрел на Алека, — позволь, я поговорю с ним?

Алек глянул на Магнуса и ушел обратно в комнату. Бальтазар же положил руку на плечо парню и глянул в глаза. — Послушай, Магнус, я сейчас скажу то, что я редко, когда говорю, а может, и никогда никому не говорил, но это не важно. Ты и твои ребята — отличные люди, классные люди. И ты смог их таких разных сдружить, создать команду, создать семью. Я вечно был одиночкой, который привык выражать свои эмоции лишь кулаками, ну или верх доверия — похлопать по плечу. И я не один такой, воинов так и воспитывают. Чтоб не было никаких чувств, привязанностей, отношений… я не знаю, кто это придумал и зачем… воинов постоянно перекидывают по спальням, меняют противников на аренах, учат до автоматизма рассчитывать лишь на себя. Никто не учит нас общаться с будущими соулами, почему-то считается, что это не нужно. Никто не учил нас, что когда тебе прикрывают спину, это круче всякой брони. Когда справа друг, и слева друг — это лучшее, что может быть на свете. Я старался как мог, когда понял это, но делал, как сам понимал это все… Эрик помог мне, и ребят из моей спальни не забирали… Но, черт возьми, этого было мало — всего лишь делать вид, что мне все равно, и пытаться прикрываться этим. Твой брат тому пример. Я бился за него и бился рядом с ним, и нужно было всего лишь малость — поговорить по душам. Но я готов был разбивать кулаки, и валяться в больничке неделями, но не говорить ему ни слова дружбы. И ребята смотрели на меня и делали как я. И тут вы, такие настоящие примеры нормальных отношений. Черт, меня первые дни сжирала зависть. Честно, я завидовал по-черному, что у вас все так по другому. Вы разговариваете, вы обнимаетесь, вы делаете, то, что хотите, и вам плевать на то, какими вас видят… — Бальт сделал паузу, прикусил губу и продолжил: — и я понял, что мне казалось, я был свободным, делал, что хочу и мог делать с другими, что хочу. Но я был совсем не свободным. Я зависел от своих же переживаний по поводу того, каким меня видят другие. Я хотел, чтоб никто не видел, что я нуждаюсь в семье или отношениях. Я хотел, чтоб меня видели гордым волком, который плюет на стаю. И ты, именно ты помог мне освободиться. Помог мне принять соула, помог мне принять вас, взял в семью… И теперь меня снова бросило в другую сторону. Теперь я снова завишу от того, каким меня видят другие. Только я теперь хочу быть лучше, завоевать расположение тебя и твоих ребят, я пытаюсь понять, как надо вносить свой вклад в семью, и я просто творю глупости, потому что… — он снова закусил губу, но заставил себя сказать то, о чем думал: — нашел в вас то, что мне не хватало. И я теперь понял, что жутко не хочу вас терять. Скажи мне, что мне делать, чтоб помочь тебе решить проблему. Мне поговорить с Эриком? Мне поговорить с Чарльзом?

— Я ничего для тебя не сделал, Бальтазар. Ты сделал все сам. Только ты решаешь, кто ты есть и никто другой. Но сейчас ты ничего не должен делать. Я во всем виноват и только мне отвечать за это. Я не сдержался, хотя Габриэль по сути ничего мне не сделал. Я поставил под удар своих ребят, все происходит из-за того, что я вёл себя, как неразумное дитя. От того, что ты поговоришь с Чарльзом или Эриком — ничего не изменится. Я сам поговорю с Профессором и буду настаивать на том, чтобы наказали меня одного. Но если не получится, то нам придётся очень сильно напрячься, но у меня есть план. Хотя он банален — мы докажем Чарльзу, что он ошибся. И может быть… Он передумает не только насчёт нас, но и на счёт себя. Быть может есть шанс, что он не бросит нас. Ты, Бальтазар, ни в чем не виноват. Не надо брать вину на себя, — положив руку на плечо, закончил Магнус.

— Ничего подобного, Магнус. И тебе нечего брать вину на себя. И уж точно отдуваться за всех — я тебе не позволю. Габриэль — это только повод, Магнус. Я уверен, если бы я не выпендривался, и не стал намеренно провоцировать Эрика, и Эрик бы не пострадал, Чарльз бы так не среагировал на этот момент с Габом. Я видел его, когда он прилетел к нам в палату. Эрик меня простил сразу же, а вот Чарльз вряд ли простит в ближайшее время. И с чего бы ему вас бросать? Чарльз сам говорил, что вы лучшая группа.

— Только своего соула он любит больше, — выдохнул Магнус, — он не стал бы говорить просто так, что попросит смены командиров. Видимо, его что-то не устраивает и он, прихватив Кэпа, хочет свалить куда подальше. В любом случае, Чарльз решил и значит так и будет. Ты же слышал — я разочаровал его. Я должен ответить за то, что не оправдал его ожиданий. Бальт, хотел бы я тебе объяснить, но не могу. Мои отношения с Чарльзом — это слишком сложно, чтобы я сам понял, а уж выразить это и того сложнее. Если он накажет только меня, то мы обойдёмся малой кровью. Ну подраю я его кабинет — от меня не убудет, — усмехнулся парень, — но если нет, то, пожалуй, надо дождаться Этьена и Гейба и приступить к выполнению плана Б. Думаю, что к изнурительным тренировкам вам, как и нам не привыкать. А тренироваться придётся в два раза больше, — произнёс парень.

— Но это тогда означает, что и Эрик собирается нас бросить? — Бальт поднял бровь, задумавшись, — а если посчитать, что основная головная боль Эрика — я, то и тут, получается я виноват. А план Б, я думаю, стоит ввести в действие прямо сейчас. Не хотел, конечно, вас обижать, семья, — Бальт засмеялся, — но вечеринок у нас дофига. Если вы гуляли в Ордене так же, как и сейчас, то наша жизнь в Ордене была намного скучнее…

— Ты чем слушал Чарльза? Оба командира, — рассмеялся Магнус, — или ты думаешь, что Эрик бросит своего соула? — изогнул бровь Магнус, — мы гуляли похлеще, Бальт, куда хлеще. Нам пытались в рамках Ордена устроить абсолютно обычную жизнь. Вот только общались мы лишь с себе подобными.

— А нам пытались устроить адскую жизнь на выживание, — ухмыльнулся Бальт и обнял Магнуса. — И не смей все брать на себя. Я тоже отлично драю кабинеты, дружище, — шепнул он парню и отпустил его, потому что в конце коридора появились Гамбит с Гейбом. У Гейба был пластырь на носу, и вид он имел совершенно потерянный и печальный.

Вчетвером они вошли в комнату, Магнус тут же сел рядом с Александром, сплетая свои пальцы с его.

— Я не хотел бы расставаться со своим соулом даже на два месяца и, если честно, то не горю желанием расставаться и с вами всеми, — начал он, — поэтому у нас есть всего две недели, чтобы показать Чарльзу и Эрику, что мы идеальная команда. Усложняется все тем, что мы еще ни разу не тренировались даже вместе со своим соулом, не говоря о том, чтобы всем вместе. Поэтому у нас есть всего три дня, чтобы научиться работать в паре с соулом. Макс и Дориан, вам нужно подстроиться под тактику боя друг друга, научиться двигаться, как единый организм, вы должны чувствовать, даже предугадывать каждое движение своего напарника. То же самое Бальтазар и Логан, но Джеймс тебе нужно в сжатые сроки научить своего соула контролю. Твои проблемы с когтями похожи на его с крыльями, у тебя должно выйти. Кендра и Андерс, ваша задача научиться усиливать оружие своих соулов и уничтожать врага огнем и льдом так, чтобы не попасть случайно по своим партнерам. Гаррет и Зевран, а вам придется научиться не попадать под их атаки, — рассмеялся Бейн, — Сэра, ты идеально управляешься с металлом — тебе нужно показать какие преимущества твоя мутация может дать и вместе с Изабель понять, как лучше это использовать в бою. Кас и Локи… Вам нужно учиться телепортироваться вместе и использовать телепорт Локи, как преимущество в бою. Локи научился идеально телепортироваться с кем-то, да и антидот готов. Кас, это безопасно, если ты доверяешь своему соулу. Это касается всех — вы должны найти общий язык и вы должны доверять своему соулу как себе. Ваша жизнь — это его жизнь и наоборот. Этьен, Андерс, чтобы никаких ночевок вне комнат — каждый за эти три дня должен найти язык со своим напарником. Иначе ничего не выйдет. А уже через три дня нам нужно начать тренироваться пара на пару, решив какое оружие и какие способности лучше всего сочетаются друг с другом. Кстати, Габриэль, а у тебя какое оружие? — перевел он взгляд на парня.

— У него не оружие, а куча мелочи, — ухмыльнулся Гаррет.

Гейб же просто сделал жест рукой, словно выкидывая на стол карту или бросая бумеранг, и в стены комнаты полетело с десяток звездочек, которые красиво выстроились в линию, воткнувшись острыми краями.

— Больше всего я люблю сюрикены, — сказал Гейб, идя к стене и доставая звездочки. Куда при этом он их девал — было не понятно и незаметно, — но могу метать все, что угодно. Дротики, топорики, бумеранги и т.д.

— Это же идеально, — тут же воодушевился Магнус, — да вы реально просто созданы друг для друга, — переводил он загоревшиеся глаза с Этьена на Гейба и обратно, — да с этим психом твои сюрикены не просто улетят на другой конец земли, да еще и прошибут любую стену, — казалось, что Магнус напрочь забыл о своем конфликте с Гейбом, как только сложил мутацию Гамбита с оружием Габриэля, — он игральной картой, когда ее бросает, разбивает напополам кирпич. Правда он, кроме игральных карт, ничего метать не способен. Ну так что, ребята, вы готовы впахивать, как никогда? — улыбнулся он, оглядев своих друзей.