Она ненавидела такие моменты: когда и так чувствуешь себя расчетливым чудовищем, а тут еще приходится уговаривать не в меру благородного и, главное, бездумного мужика вернуться к жене живым.

– В доме никого нет, – с другой стороны объявил Люпин, уже успевший навести чары.

Не успела Гиневра и рта раскрыть, как двое бестолковых Мародеров пересекли улицу и направились внутрь.

– Вы идиоты, что ли? – шепотом заорал Регулус, но, естественно, пошел вслед за братом.

«Это еще мягко сказано», – раздраженно подумала Гиневра и тоже перешла улицу, не забыв, впрочем, оглядеться по сторонам. Еще не хватало и вправду нелепо погибнуть под колесами магловского автомобиля. Ей становилось все жарче.

Дом Беллов оказался совершенно пуст. Дверь с разбитыми витражными стеклами валялась в конце прихожей. У порога остались грязные следы пары мужских ботинок. Люпин прошелся по комнатам, одновременно принюхиваясь и колдуя.

– Беллы были здесь минут пятнадцать назад, – наконец, сказал он. – Еще чувствую хорошие женские духи, причем разные ароматы.

– Отлично, уходим, – отрывисто произнес Регулус.

– Пройдем немного по их следу, – в глазах Сириуса полыхнул маниакальный огонек: определенно, соскучился по адреналину.

– Ты спятил?! – взвился Регулус и сердито покосился на Люпина, который скромно потупил взор: у него так и не выработался иммунитет против заразительного маразма друга.

Гиневра ощутила характерный зуд под ногтями. Она перевела дыхание, чувствуя, как от жара мутится рассудок. О, нет, о, нет-нет.

– Пожиратели пошли по их следу, как пить дать! – Регулус крепко сжал кулаки, со злостью глядя на брата.

– Может, нам удастся перехватить… – начал тот.

– Нет, мы договаривались! – оборвал его младший.

Дальше их спор Гиневра не слышала. В висках громко застучала кровь. Она раскрыла ладони – кожа на кончиках пальцев казалась раздраженной, и они мелко дрожали от напряжения: огонь уже растекся по жилам, проникнув в каждую клеточку тела. Под ногтями нестерпимо зудело. Что, если создать одну маленькую струйку пламени? Она подняла руки так, будто держала мяч, намереваясь создать огненный шар. Всего лишь шар. У нее получится. Магия заструилась между ладоней, перетекая из одной в другую и сгущаясь, уплотняясь… Это ощущение завораживало, приносило облегчение и, одновременно, будоражило кровь. Пламя взвилось внутри горячей голодной волной, в голове зазвучал развеселый безумный мотивчик: «Сжечь, сжечь, сжечь…»

Гиневра резко опомнилась и опустила руки. Вспыхнувшая искра погасла, так и не превратившись в пожар. Она сглотнула. Нужно немедленно найти выход для силы.

– Идем, – хрипло выдавила она, с трудом выталкивая слова из сдавленного от напряжения горла. – За Пожирателями.

Братья Блэк, спорившие с пеной у рта, дружно умолкли. А потом на лице Сириуса расплылась шкодливая ухмылка.

***

Регулус чертыхался про себя, ненавидя и Сириуса, и Морроу. Самоубийцы! Если кому-то из их противников удастся прикоснуться к Метке, то их всех ждет смерть – долгая и мучительная, что самое страшное. Он сглотнул. Перед глазами вдруг четко предстала та злополучная ночь, и он явственно ощутил ледяные пальцы инферналов, смыкающиеся на его запястьях. Он тряхнул головой, с трудом отгоняя наваждение. Сейчас нужно собраться и думать только о сражении. Ничего больше не существует в этот миг, только стремление выжить. То самое, которое он подчас ненавидел, пробуждающее нечто животное… Но об этом потом. Сейчас – выжить.

Они аппарировали в конец улицы, завернули за угол и увидели Беллатрису, с безумным хохотом вприпрыжку пересекающую дорогу. Внизу, на размокшем от дождей поле, лежала перевернутая помятая машина.

– В сторону! – крикнул Сириус.

Регулус едва успел отскочить: на том месте, где они с Сириусом только что стояли плечом к плечу, от проклятья Амикуса Кэрроу обуглился асфальт.

Гиневра сделала широкий взмах волшебной палочкой – Регулусу на мгновение показалось, что он заметил полыхнувший в ее глазах огонь. Пламя взвилось вверх, хлынув вперед жаркой волной. На Регулуса дохнуло обжигающим жаром, он выставил руку вперед, накрыв себя с братом и Люпином полупрозрачной пеленой ледяной магии. Пламя облизало дома, растекаясь по дороге, выстреливая по сторонам сгустками огня и плавя асфальт.

– Что она творит? – благоговейно выдохнул Люпин.

Впереди все было охвачено бушующим морем пламени: волны огня вздымались и опадали, выжигая улицу, закручиваясь в воронки, бурлили и метались, словно штормящий океан. Огонь громко трещал, сталкивающиеся друг с другом волны выстреливали в темнеющее густо-сиреневое небо снопами искр. Стоящие по краям дома начали полыхать, а Гиневра с поистине безумным видом создавала все новые волны пламени. Она яростно взмахивала руками, глаза ее при этом будто остекленели, ничего не выражая, словно рассудок покинул ее. Регулус смотрел на море пламени, и оно странным образом завораживало его, не давало отвести глаз. Это было страшно. И почему-то прекрасно.

– Если она сейчас не прекратит, я ее вырублю! – прорычал Сириус, поднимая волшебную палочку.

Люпин вдруг развернулся одним прыжком и выставил щит, но проклятье оказалось настолько мощным, что всех троих сбило щитом Люпина, и они повалились на землю. Вокруг опять сгустился жар, и Регулус накинул новый щит холода. Амикус хохотнул и исчез.

– А теперь моя очередь! – Алекто вскинула руки, разветвленные молнии устремились к ним.

Сириус взмахнул рукой: припаркованная неподалеку машина с расплавившимися шинами взмыла в воздух, закрывая их от разрядов Кэрроу. Молнии с треском попали в автомобиль, стекла брызнули в разные стороны.