– Передай, что мы догоним. Пусть идет основным маршрутом и в прежнем темпе… Документы собрали? Мне принесите…

Документы убитых подполковник просматривал под лучом фонарика и мельком, отыскивая только знакомые всем фамилии наиболее известных бандитов. Вообще-то, его интересовали только две фамилии – Лорсануков и Мовсаров, хотя Александр Григорьевич знал, что оба они находятся в Ингушетии, в самой глубине, неподалеку от границы с Северной Осетией, а эта банда шла явно из Чечни, и документы принадлежали этническим чеченцам. Знакомых фамилий не встретилось, и, конечно, не было в этой банде ни Лорсанукова, ни Мовсарова, а основная часть бандитов состояла почти из мальчишек, которые только-только взяли в руки оружие и не научились еще владеть им. Тем не менее это не умаляло значения победы. Уничтоженная банда – это несколько спасенных жизней. Семнадцать бандитов – это всегда угроза. Нет семнадцати бандитов, нет и угрозы от них. Все просто и логично. Значит, стоило пот проливать, догоняя, стоило рисковать нарваться на пулю и стоило победить…

– Мы готовы, товарищ подполковник, – доложил командир взвода.

– Вперед! Темп – чтобы Максимов позавидовал…

Это вообще-то была простая присказка, но старший лейтенант принял слова начальника штаба бригады дословно и начал движение колонны без разбега и сразу так, что зазевавшемуся было за разглядыванием документов подполковнику, когда спрятал все просмотренное в полевой планшет, догонять бойцов пришлось бегом. Но Александр Григорьевич уже демонстрировал в этот день хорошую физическую форму, и успешная попутная операция добавила ему настроения, как добавила его и остальным, и он сократил разрыв быстро.

Аношин как раз в этот момент погнал взвод тоже бегом, и подполковнику не пришлось перестраиваться на пеший ход, хотя колонна бежит, конечно же, совсем не так, как бегают одиночки, и бег колонной казался Бурлакову отдыхом после его собственного бега.

В таком темпе, как бы ни старался капитан Максимов, они его обязательно догонят. И пусть солдаты взвода Аношина получили дополнительную физическую нагрузку, как и сам подполковник, ведь они шли ускоренным маршем вдогонку за бандой и теперь проливают лишний пот. Все это компенсируется ощущением одержанной победы и отличной военной работой. Бурлаков словно бы чувствовал, как сокращается расстояние до головной колонны. Да оно и не может не сокращаться. Точно так же большая крупная собака не может угнаться за собакой значительно ее меньше. Меньшая всегда более скоростная и верткая. А мелкая, если захочет, крупную догонит всегда. Движение малой и большой колонн с собаками сравнивать трудно, тем не менее правило срабатывает и в этом случае…

Телефон в кармане подполковника Бурлакова сообщил, что кто-то желает поговорить с ним. Произошло это как раз в момент, когда взвод Аношина, обогнав арьергардное охранение, пристроился в конце колонны Максимова, и сам капитан остановился, чтобы поприветствовать подполковника и выслушать приказания, если такие будут.

Александр Григорьевич глянул на определитель, но прежде, чем начать разговор, спросил Максимова:

– Что с графиком?

– Запас восемь минут. Под гору идем, набираем очки…

– Это хорошо… Не загоняй парней…

И только после этого подполковник ответил на звонок, но ответил неохотно, потому что этого звонка опасался и разговора, который предстоял, с удовольствием постарался бы избежать.

– Слушаю вас, товарищ полковник…

– Что дышишь тяжело?

– Только что догнал со взводом основную колонну. Уничтожили банду в составе семнадцати бандитов. Шла на соединение с Лорсануковым, практически одним с нами маршрутом. Боюсь, Лорсануков многих недосчитается в своем составе и вообще не решится выступить…

– Выступит, – категорично сказал полковник. – Для него это вопрос будущего. Кахир всегда жадностью отличался. А ему, по нашим данным, за выступление платят. Он сам может и не пойти, а своих парней пошлет в любом случае, сколько бы их ни собралось. Мовсаров ему ни в чем не уступает, но в дополнение ко всему еще и сжигаем радикальным религиозным фанатизмом. Но нам это и не важно. Нам важно, чтобы они вместе собрались. Всех вместе и накроем, вместе с грузинским подполковником, если решим все же его накрывать. Но это еще вопрос открытый. Ты, кстати, придумал, как в случае смены решения передать предложение Тамарову?

– Наверное, лучше всего через жену. Мой звонок будет подозрителен. Жена может говорить долго. Женщинам вообще многое прощается…

– Мы тоже так думали. А обеспечить свидание Тамарова с кем-то из наших агентов невозможно?

– Только на вершине какой-нибудь горы… Пригласить туда на шашлык двух подполковников… Другого варианта, чтобы Артема Василича при этом не «засветить», я лично не вижу.

– Что-то ты, Александр Григорьевич, настроен, мне кажется, не лучшим образом…

– Никак нет. Вам показалось. И даже наоборот, товарищ полковник. Я наблюдал, как работает вытеснением взвод наших солдат, и пришел просто в восторг. И настроение имею вполне приподнятое.

– Извини, вот принесли от переводчика распечатку разговора Мерабидзе со своим шефом… Сейчас прочитаю, если есть что-то для тебя, сообщу… Подожди минутку…

Подполковник Бурлаков старался не отстать от основной колонны и шел на десяток шагов позади последней шеренги. Трубку от уха не отрывал, и слушал при этом, как полковник повторяет раз за разом: «Так…», «Так…», «Так…», – и пытался уловить, что несет в себе это, в общем-то, малоинформационное слово. Оказалось, за словом скрывалось информации пусть и не много, но была она важной.