И тут на меня обрушился сильный удар. Я покатился по цементному полу и ударился о стоящие ряды скамеек. Жгучая боль в правой половине тела практически обездвижила меня.

Несмотря на агонию, я осознал, что Фред ударил меня по спине тростью. Откуда в этом пожилом мужчине сила для подобного удара?

Фред появился из ниоткуда и пригвоздил меня к полу опрокинувшимся стулом. Моя здоровая рука была прижата к туловищу, а свободной оказалась лишь травмированная, бесполезная конечность.

Где Гораций? Я не мог повернуть голову, потому что мои движения ограничивал стул.

Я услышал шаги. Чьи они? И это плачет Изабелла?

Я услышал голос Горация. Он стоял гораздо ближе, чем я ожидал.

– Покончим со всем сейчас.

Он стоял рядом с Изабеллой. Я должен был что-то сделать.

Я зажмурился и сконцентрировал каждую капельку оставшейся во мне силы в правую, травмированную руку.

Я по чуть-чуть, с огромным усилием, поднял руку и изо всех сил толкнул. Боль затопила меня. Стул опрокинулся, но Фред упал на меня сверху.

Это было неважно - моя левая рука оказалась свободна. Быстрым, отработанным за годы практики движением я схватил свой револьвер, просунул руку над Фредом, прицелился в кисть Горация...

...И промахнулся.

Пуля отрикошетила от стены, и все пригнулись.

Алистер снова бросился вперёд, но Гораций его опередил. Он с лёгкостью уклонился от захвата Алистера и прицелился в голову Изабеллы. Щелчок.

– Нет!
– закричали мы с Алистером в один голос.

Я отбросил Фреда с пути, и он с громким стуком ударился о пол головой. Я снова прицелился в Горация.

И на этот раз попал. Пуля попала в его правую ногу, заставив повалиться на землю.

Я подлетел к нему в мгновение ока, каким-то образом умудрившись подмять под себя его плотно сбитую фигуру.

Но я опоздал на долю секунды. Гораций снова нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел.

Алистер успел поймать Изабеллу прежде, чем она упала на пол, и я с ужасом наблюдал, как на её груди расползается красное пятно.

Фред без чувств валялся в углу. Гораций стонал, сжимая ногу, и я связал его верёвкой, которой совсем недавно была связана Изабелла.

Рана Горация была поверхностной. Поэтому я бросился к Алистеру, чтобы помочь остановить текущую откуда-то из-под ребра Изабеллы кровь.

– Вы спасли её, Зиль, - выдохнул Алистер.
– Он собирался её убить. Пистолет был нацелен прямо в сердце.

Но меня снедало беспокойство, потому что кровь у Изабеллы продолжала течь.

Я почти не замечал пульсирующую боль в собственной руке, пока рвал на полосы рубашку, чтобы перевязать рану Изабеллы.

Гораций был связан, а Фред - без сознания. Алистер отправился за помощью, а я стал ждать в тревожной тишине, прерываемой лишь хныканьем Горация и частым, прерывистым дыханием Изабеллы.

Не дай ей умереть.

Я молился, не отдавая себе в этом отчёт.

И продолжал молиться, даже когда пару часов спустя Алистер привёл меня в гостевую спальню в его квартире.

Новости были обнадёживающими.

– Врач сказал, что она справится, но ей нужен сон и спокойная обстановка. Пуля не задела жизненно важные органы, так что опасность миновала.

Я прочёл в глазах Алистера сочувствие, когда он продолжил:

– Зиль, почему бы вам не отдохнуть? Иначе завтра вы будете недееспособны.

У меня не было сил сопротивляться, и я подчинился - и мгновенно провалился в прерывистый сон с тревожащими видениями Изабеллы, Горация, Фреда и безликого Майкла Фромли.

Каким же облегчением было проснуться утром, выпить чашечку кофе и начать собираться в участок, где Горацию Вуду официально будут предъявлены обвинения в трёх убийствах и одном покушении на убийство.

Фред ещё не пришёл в сознание. Сейчас он находился в больнице под охраной офицеров полиции. Ему будет предъявлено обвинение в соучастии в убийстве, как только ему позволит здоровье.

Наверно, мы должны были почувствовать удовлетворение. Правосудие свершилось.

Изабелла поправится, Фред получит по заслугам за свои преступления, а Гораций окажется за решёткой на пожизненный срок - если, конечно, не на электрическом стуле, как сказал мне Джо по телефону. Это будет тем, что он заслужил. Справедливость.

А я подумал о Саре Уингейт, о Стелле Гибсон и даже о Майкле Фромли и почувствовал внутри лишь пустоту. Насколько бессмысленной будет такая справедливость!

Мы усердно работали, чтобы поймать нужного человека. А теперь будем работать ещё усерднее, чтобы привлечь его к ответственности и удостовериться, что он ответит за все преступления, которые совершил. Это было лучшим из того, что мы могли сделать.