Вещи девушки были простыми и немногочисленными, что типично для приезжавших в гости родственников.

Я открыл маленький шкаф и нашёл там три блузки простого покроя с широкими манжетами. Рядом висели две тёмные юбки, и стояла пара туфель с замочком на боку. На столе находилась современная печатная машинка Хаммонд, рядом с ней лежала записная книжка. На обложке книжки Сара Уингейт записала своё имя и название – «ГИПОТЕЗА РИМАНА». Внутри, строка за строкой, шли математические символы и уравнения, выглядевшие полной тарабарщиной.

На прикроватной тумбочке лежали две книги: «Послы» и «Дракула». Внизу стопки я заметил изданную в предыдущем месяце книгу Эдит Уортон «Обитель радости» и сентябрьское издание журнала «Харперс». Похоже, Сара разделяла популярные среди большинства современные литературные вкусы. В дальнем ящике стола была засунута купюра в десять долларов и брошюра под названием «Общее понимание женского избирательного права».

Я проверил между страниц в каждой книге, каждом ежедневнике Сары, даже в карманах висевшей в шкафу одежды. Но не нашёл ни письма, ни дневника, ни каких-либо заметок – вообще никакой личной информации, связывающей Сару с посторонним человеком, и уж тем более, с жаждавшим её убить человеком.

Затем спустился, чтобы обследовать первый этаж дома – может, где-то ещё был беспорядок. На кухне я на пару мгновений задержался; среди аромата печёных яблок и глинтвейна с пряностями я почти не ощущал запах смерти, который, казалось, упорно ко мне цеплялся. Я настолько погрузился в свои мысли, что вздрогнул, когда услышал зовущий меня настойчивый и громкий голос Джо.

– Зиль! – его голос эхом отдавался от стен коридора. – Ты нужен здесь. Тебе надо на это взглянуть.

Я пошёл на звук его голоса к заднему крыльцу с чёрной лестницей, где как раз заметил отъезжавшую по гравийной дороге от дома Уингейтов карету коронера. Тело отвозили в городской морг.

Сквозь открытую дверь я увидел полную луну на мрачном ноябрьском небе. По двору перемещались многочисленные огоньки – недавно приехавшее подкрепление из соседнего полицейского подразделения обыскивало двор перед домом с фонарями.

Я встретился взглядом с Джо и заметил, как на его угрюмом лице с морщинами отразилось сегодняшнее происшествие. Меня накрыло неуловимое ощущение беспокойства, что мы втянуты в ещё более сложное дело, чем я думал в самом начале. Дело, которое потребует для раскрытия все наши силы и дедуктивные способности.

– Мы нашли кое-что снаружи, - направился ко мне Джо, указывая в сторону заднего крыльца и кивком головы приглашая следовать за ним.

Он открыл дверь и показал на множество грязных отпечатков ботинок, и, судя по длине шага, ботинки были мужскими. Следы были довольно отчётливыми: хорошо прорисованный носок обуви, но немного нечёткая пятка. Одна цепочка следов вела в дом, а вторая обратно во двор.

– Довольно большие, так что, скорей всего, принадлежат мужчине, - пояснил Джо. – И земля на отпечатке ещё не высохла, значит, они здесь не так давно.

Он отступил назад, чтобы я смог лучше рассмотреть.

– Возможно, их оставил убийца, - продолжил Джо, заявляя и так очевидный факт, - но как этих отпечатков может не быть внутри дома?

– Я бы предположил, что он снял обувь, - сухо прокомментировал я.

Самому мне была гораздо более интересна эта нечёткость у каблука; возможно, человек страдает хромотой или другим нарушением походки. А может быть, вокруг каблука ботинок налипла и засохла грязь, и теперь этот ободок грязи оставлял нечёткую размытость.

Я посмотрел в сторону густого леса за домом; дорога к нему была такой же грязной, как и тропинка, по которой я шёл утром на работу. Сегодня не было дождя, но вот последние несколько дней шёл сильный ливень, и земля до сих пор была мокрой.

Решив вернуться к этому чуть позже, я сконцентрировался на отпечатках ботинок: они были необыкновенно широкими и длинными.

– Стоит как можно точнее их измерить. Конечно, это не так-то просто будет сделать в темноте, - заметил я, поглядывая на темнеющее небо, - но важно поспешить. Вдруг кто-нибудь затопчет за ночь место происшествия.

Джо согласно кивнул, и мы вошли обратно в дом.

– И ещё хочу показать тебе вот это, - тихо сказал начальник. – Его мы тоже нашли снаружи.

Он вытащил из нагрудного кармана какой-то небольшой предмет, аккуратно держа его за край через носовой платок, и я понял, что, несмотря на его скепсис по поводу отпечатков пальцев, он старается не подвергать риску быть уничтоженными любые улики, которые мы можем извлечь из этого предмета.

На ткани платка лежал серебряный медальон, в который вдета голубая лента. Лента была в пятнах, и я предположил, что это кровь вперемешку с грязью. Когда я осторожно приподнял его, тоже воспользовавшись платком, то заметил, что медальон превосходной работы с искусной, тонкой росписью на гладком металле.