– Я рассказал тебе, что из себя представляю, – сказал Эдвард, посмотрев ей прямо в глаза, – и рассказал правду, вне зависимости от того, поверила ли ты мне сейчас или нет, так что теперь имею право просить о такой же искренности. Кто же ты такая, Алиса Двачевская? Бунтарь номер один и гроза всех лагерных правил, это я уже понял, но что еще скрывается за этим внешним фасадом?

– Знаешь, ты действительно странный, – сказала Алиса, устраиваясь чуть поудобнее, чтобы его плечо не мешалось, – То ведешь себя так, словно очевидных вещей не знаешь, а то выглядишь так, словно тебе не семнадцать лет, а целых сто семнадцать… – она замолкла, о чем-то задумавшись, но Эдвард не стал у нее ничего прямо сейчас требовать, понимая, что девушка сейчас решает, стоит ли открываться человеку, которого знает всего лишь второй день, и от того решения, что сейчас примет, во многом зависит все их дальнейшее общение, – Только у меня история не такая интересная, как у тебя… Никаких закрытых школ, никаких тайных уроков… я в лагерь приехала по путевке, что на меня выпала… И в отличие от тебя, я в лагерях каждое лето бываю… а хотелось бы еще куда-нибудь… далеко-далеко, где тебя никто не знает и ты никого не знаешь, и люди чтобы совсем другие были. Знаешь, есть ведь другие страны, другие города… – она положила подбородок на его плечо, и взгляд ее стал пустым, как у человека, сейчас смотревшего куда-то в свои мечты, сквозь время и пространство, – А вот в «Совенке» я тоже в первый раз, но он от других лагерей вообще ничем не отличается.

– Путевка? – переспросил Эдвард, – по распределению или просто повезло?

– По распределению, – сказала Алиса отстраненным тоном. Все еще задумавшись, – таким, как я, все-таки какие-то льготы положены. Подачка, что ли, такая…

– Каким таким? – уцепился за слово ее собеседник, – Чем же Алиса Двачевская отличается от остальных обитателей этого лагеря? Ну, кроме озорного характера?

– Ничем, – вдруг резко ответила Алиса, мгновенно от него отстранившись, словно только что Эдвард задел что-то очень важное, что она скрывала внутри себя и ни с кем не желала делиться. Такие тайны, наверное, есть у каждого человека, и не стоит лезть за ними в душу ради удовлетворения простого любопытства, – И вообще, что ты расселся? У тебя даже лист обходной до конца не заполнен, а день уже скоро заканчивается! – она решила прервать это время откровений, и после того, как сама и настаивала на подобном, выглядело все немного удивительно, но спорить с ней в такие моменты бессмысленно, оставалось только и дальше следовать за ней, ожидая следующей паузы, подходящей для вопросов.

– Тогда в клубы? – спросил Эдвард и рассмеялся, снова заматывая бинт, пока шли обратно к лагерю, – Финальный этап нашего занимательного путешествия под названием «познакомься с лагерем»! Организатор вашего досуга вожатая Ольга Дмитриевна… – почему-то после этого разговора мысли были легкими и глупыми, а Алиса рядом казалось очень важным и нужным моментом его пребывания в «Совенке».

– Ага, с девизом «если вам некуда девать ваше время, обращайтесь к нам», – поддержала его Алиса, радуясь смене темы, – «Мы найдем, чем его занять»! – и тоже рассмеялась, – Эдвард, а знаешь, я рада, что в этом году приехала именно в этот лагерь! – вокруг никого больше не было, кроме них двоих, и Алиса вела себя гораздо свободнее, чем на людях, – А ты? – она остановилась и посмотрела на него, ожидая конкретного ответа, но что сказать, он сейчас не знал. Что вообще не представляет, как здесь оказался? Или что для него все это лишь приятный сон, а на самом деле он лежит на поле боя с перемолотыми ударной волной внутренностями? Или что это лишь ловушка проклятых богов, решивших перебросить его в этот мир ради каких-то своих забав? Что вообще можно ответить в этой ситуации?

– Это, наверное, самое удивительное, что со мной случалось в этой жизни, – развел Эдвард руками, – Я только и успеваю, что поражаться происходящему… И вообще, не убегай вперед, за тобой не успеваю! – он поспешил ее догнать, но Алиса от него увернулась, – Без тебя тут потеряюсь еще, так что изволь идти рядом!

– То есть ты от меня зависишь? – Алиса снова рассмеялась, – Класс, от меня зависит агент международной разведки, который может убить человека одной левой! Я польщена! – все-таки замедлив шаг, она пошла рядом, – А как же ты собирался тогда в Америке шпионить, если даже в лагере плутаешь, агент? Ноль-ноль-семь или какой там у тебя номер?

– Ты еще громче это можешь сказать? – прошипел Эдвард сквозь зубы, – Тебя на другом краю лагеря плохо слышно, – они как раз вышли к спортивной площадке, где матч уже закончился, и народа было не так много, но еще кто-то занимался под присмотром наконец-то проснувшегося ближе к вечеру Бориса Викторовича.

– Да ладно, больше не буду, – кивнула Алиса, – Агент… Ладно, клубы на другом конце лагеря как раз, но там Электроник с Шуриком, они подпись быстро поставят, и можешь смело возвращаться с листком к вожатке…

– Как раз про вожатую, – вспомнил Эдвард, – У нее ведь тоже начальство есть, она что-то про него говорила утром. Что у нее совещание или что-то вроде этого. Оно же здесь, в лагере, получается? – мысль, появившаяся у него, был действительно интересной, а ее выполнение могло пролить свет на некоторые тайны «Совенка».

– Ну да, в администрации должно быть начальство, – кивнула Алиса, – Когда к площади подходить будем, я тебе покажу. Только сама там никогда не была, да и тебе там делать нечего, туда только Славя из всего нашего отряда ходила вместе с Ольгой Дмитриевной, она ведь у нас помощница вожатой! А тебе зачем это вообще?

– Интересно стало, – пожал Эдвард плечами, – администрации как раз в обходном листе нет, хотя если куда мне и надо было зайти, чтобы отметиться, так это туда. Я ведь опоздавший получается, вместе со всеми не приехал. Странно…

– Да Ольга Дмитриевна про тебя, наверное, и сказала директору, что прибыл наш опоздавший пионер, беспокоиться не о чем, – отмахнулась Алиса. К этому моменту они как раз подошли к площади, и девушка пальцем показала на выступающую из-за деревьев плоскую крышу здания, от которого еще была видна часть верхнего этажа, с кирпичной кладкой и большими прямоугольными окнами, закрытыми сейчас шторами. Со стороны площадки здание почти целиком закрывалось деревьями, потому Эдвард, еще не привыкший к такой естественной преграде для обзора, и не заметил здание сразу, но теперь появившаяся мысль получила хоть какое-то материальное подтверждение. В администрации лагеря наверняка должны быть документы на пионеров, личные дела или что-то вроде такого, списки смен, преподавательского состава, связь с ближайшими городами, в конце концов, техническая документация на лагерь, и многое другое, без чего нормальное управление этой довольно сложной системой практически невозможно. Если и начинать разгадывать загадки этого пионерского лагеря, то лучше всего сначала заглянуть в администрацию. Не сейчас, конечно, в светлое время суток здесь никто не спит и слишком много свидетелей, но вот в ночное время, когда лагерь погружается в сон, ему вряд ли кто-то помешает. Судя по всему, вопросами безопасности здесь практически не занимались, уделяя им слишком мало внимания, так что даже если там и окажется какая-то охрана, то вряд ли доставит ему слишком много проблем.

– О чем задумался? – прервала его размышления Алиса, когда уже прошли площадь, но Эдвард почти не обращал внимания, куда идут, углубившись в планирование своей ночной вылазки и мирно следуя за идущей впереди девушкой, – Сейчас еще в столб врежешься! Мне тебя как потом в медпункт тащить? – наверное, она вообще не могла без шуток, но Эдвард просто не мог злиться на нее, понимая, что делает все это без какого-либо злого умысла. Как раз наоборот, чего-то такого, колкого и забавного, в его настоящей жизни и не было, в армейских штабах не принято шутить, а в придворной жизни каждая шутка имеет скрытый подтекст, который еще необходимо разглядеть и понять, а уж потом можно себе позволить несколько легких смешков как выражение признания остроумию автора.