– Ага, надо, – она снова моргнула, но не сделала даже попытки пошевелиться, только чаще задышала, продолжая на него смотреть, окончательно смущая, а сердце начало биться в учащенном ритме, как после кросса без стимуляторов. Глубоко выдохнув, Эдвард первым поднялся, потом протянув руку девушке. Славя выглядела сейчас совсем смущенной и несколько потерянной, при этом очень странно улыбаясь, от чего уже сам смутился, понимая, что только что произошедшее иначе, как «интимным моментом», описать нельзя.

– Давай на завтрак уже пойдем, – почти попросил Эдвард, стараясь как можно быстрее замять этот эпизод, но, как оказалось, сначала надо было еще книги обратно сложить. Библиотекарь же, видимо, снова где-то тихо сопел в незаметном уголке, поскольку не явилась даже на столь очевидный грохот и громкую ругань, – и прости меня за… я не очень вежливо выговорился…

– Ладно, бывает, – улыбнулась Славя, собирая рассыпанные фолианты мудреных словоизлияний деятелей коммунистической партии, – Ты, наверное, испугался…

– Все боятся, – кивнул в ответ, убирая последние книги, – Никогда больше не води меня сюда, а то я еще что-нибудь сломаю… – даже в библиотеке было слышно горн, призывающий пионеров на очередной прием пищи, и они синхронно оглянулись на звук, – Вот и завтрак начинается. Оставь, Женя сказала, сама с этим разберется… – велел Славе, пытавшейся закрыть коробку.

– Ладно, пошли, – еще раз оглянувшись и убедившись, что не оставили книг на полу и все коробки спущены вниз, она наконец-то согласилась покинуть библиотеку, – Меня, наверное, Ольга Дмитриевна сейчас искать будет… – библиотекарша то ли уже покинула здание, то ли собиралась завтракать отдельно, но при выходе с ней не столкнулись, и по опустевшей аллее, ведущей к столовой, шли только вдвоем. Славя взяла его за руку, скромно улыбнувшись, и шла рядом, о чем-то задумавшись, а Эдвард украдкой на нее посматривал, обеспокоенный своим на нее приземлением, не сломал ли ей чего-нибудь ненароком. В первые минуты повреждения бывают и не заметными сразу, защитные реакции организма порой оттягивают боль на несколько минут, и приступ может случиться совершенно неожиданно. Девушку хорошо бы отвести к врачу для осмотра, но при мысли о Виоле Эдварда непроизвольно передергивало.

В столовой же, как всегда, негде было и мухе сесть, все вокруг забито галдящими пионерами, но к тому моменту, когда они добрались до подносов, у раздаточной народа убавилось, и стоявший там с обреченным видом повар вывалил им в тарелки порцию каши с парой сосисок и, в этот раз, вместо привычного чая оказался компот, но все с той же булкой.

Гораздо труднее найти свободные места, но Славя потянула его в самый дальний угол помещения, к столу, за которым сидела в гордом одиночестве Ольга Дмитриевна со стаканом компота. Неудивительно, что кроме нее за этим столом никого и не было, да и сам бы Эдвард предпочел бы найти другое место, но Славе не мог отказать, хотя, непонятно, кто удивился больше, он сам или вожатая, когда сел напротив нее рядом с ее помощницей.

– Приятного аппетита, – светловолосая девушка первой нарушила повисшую паузу, принявшись за кашу, а вот Эдвард еще несколько секунд мерился взглядами с вожатой, прежде чем приступил к своей порции. Особых усилий к готовке повара явно не прилагали, но чтобы испортить столь простые продукты надо специально и усердно стараться, чем им тоже явно было лень заниматься.

– И какие планы на сегодня? – первой нарушила тишину вожатая, смотря, как они опустошают тарелки.

– Меня на пляж позвали, – пожал Эдвард плечами, – Я вот уже который день в лагере, а там еще толком и не был. Вы же не будете против?

– Конечно, не буду, – вожатая улыбнулась, – хотя у меня к Славе просьба одна будет… – Эдвард в этот момент постарался нагнуться над своей тарелкой, чтобы никто не увидел выражения его лица в этот момент, уже готовый открыто возмутиться тем, что вожатая буквально постоянно гоняет несчастную девушку по всяким поручениям. Одно дело его собственная персона, все-таки, он мужчина, да и то не проявляет особой инициативы, хотя, по идее, должен, будь он настоящим пионером, действительно родившимся в этой стране, под этим солнцем, но от того было вдвойне обидно за Славю, которой на отдых в лагере даже рассчитывать не приходится.

– Конечно, Ольга Дмитриевна, – кивнула девушка, как только дожевала кусочек сосиски, – Что за просьба?

– Надо на остров за земляникой сплавать, – объяснила вожатая, – повара хотят пироги испечь, и ягоды будут отличной начинкой.

– А что же они сами не сплавают? – буркнул Эдвард, прежде чем Славя успела согласится, – Ягоды, думаю, подождут немного, я у вас Славю уворую после завтрака, – он улыбнулся с самым невинным видом, глядя глаза в глаза на потемневшую вожатую, – Она мне обещала компанию составить, и отказываться от такого предложения не стану ни в коем разе.

– Мы попозже сплаваем, – Славя тоже сначала удивленно посмотрела на своего соседа, но потом поспешила сгладить возникший с вожатой конфликт, – Он мне поможет земляники собрать, да? – занятый в этот момент попыткой прожевать сосиску, Эдвард кивнул, и вожатая несколько оттаяла, убедившись, что ее авторитет не пошатнулся.

– Тогда ладно, – согласилась вожатая, удовлетворенная тем, что и Эдварда удалось привлечь к полезной работе, – Ему, конечно, будет и за веслами удобнее, чем девушке. Не так ли? – еще смутно представляя, о чем именно идет речь, он все равно кивнул в ответ на этот вопрос, усердно изображая из себя занятого содержимым тарелкой, стараясь не распространяться в этом разговоре, чтобы не получить еще одно задание. Ему даже на пляж не дают сходить, чтобы не повесить еще какое-то чрезвычайно важное дело, а это довольно сильно раздражает.