– Эд, скажи, а откуда у тебя это? – спросила Славя, указывая на металлические пластинки на его позвоночнике, но только сейчас решившись задать этот вопрос. Каркас системы нейроподключения автоматически нагрелся после купания, просыхая и обеспечивая безопасность контактов, и сейчас, уже остывая, чуть заметно блестел на солнце, возбуждая любопытство многих пионеров на пляже, но больше поинтересоваться его назначением ни у кого смелости не хватало.

– Скажем так, эта вещь несколько раз спасала мне жизнь, – ушел Эдвард от прямого ответа, – Только расплатой стало то, что носить мне ее придется до конца жизни, если его снять, то, скорее всего, умру через несколько часов, – он усмехнулся, заметив, как удивилась его собеседница, – Не волнуйся, ничего страшного тут нет. Если хочешь, можешь потрогать… не кусается, обещаю.

– Да не стоит… – Славя снова смутилась, но любопытство пересилило, и осторожно, одним пальчиком коснулась металлических пластинок, закрывавших позвоночник, проведя по ним пальцем и нащупывая едва заметные стыки между ними, – Шершавый... Это что-то вроде гипса получается?

– Ну, может быть… – Эдвард пожал плечами, сравнение было настолько отдаленным и ничего не объясняющим, что самому ему на ум бы никогда не пришло, но особенно углубляться в эту тему желания не было. Перевернувшись на спину, он внимательно посмотрел на девушку, – Славя, есть такие вопросы, на которые не стоит искать ответы. Я надеюсь, ты не станешь обижаться на меня за это?

– Ну конечно нет, – девушка улыбнулась и пододвинулась к нему, положив голову почти что ему на плечо, – Я просто волновалась, вдруг это что-нибудь опасное для тебя… – он только погладил ее по еще мокрым волосам, искреннее тронутый такой заботой.

====== Осознание. Глава 15. ======

Глава 15.

Теплое солнце, тихо шелестящие на слабом ветру ветви над головой, звонкий и беззаботный детский смех, слабый плеск воды, небольшой рябью набегающей на песчаный берег, но снова и снова откатывающейся назад, и, конечно, лежавшая рядом девушка, так доверчиво прижавшаяся головой к его плечу, настраивали сознание на спокойный лад, и Эдвард позволил себе прикрыть глаза и немного расслабиться. Нет, заснуть сейчас было бы совершенно глупой идеей, насильственный сон изматывает организм едва ли не больше, чем активная деятельность, но он умел входить в некое состояние полудремы, когда мозг расслаблен как во сне, но при этом продолжает получать и анализировать данные, приходящие со всех задействованных органов чувств. Специалисты по психологическим практикам, обучавшие этому молодых курсантов в королевской армии, называли такое состояние «сном разума».

Эдвард слышал пионеров, что веселятся вокруг, чувствовал тех, кто проходил мимо, по привычке напрягаясь, когда незнакомый человек оказывался в зоне досягаемости руки, и, естественно, ощущал совсем рядом с собой Славю, уставшую от плавания и действительно заснувшую рядом с ним, кажется, полностью доверяя ему свою безопасность. Поняв этот факт, Эдвард снова почувствовал прилив умиления к этой наивной и ответственной девушке, пытавшейся всегда и во всем быть лучшей, но на деле так же нуждающейся в заботе, как и любая из представительниц прекрасной половины человечества. Свободной рукой пригладил ее волосы, высыхающие на солнце и начинавшие топорщиться, от чего коса приобретала небрежный и распушенный вид, и Славя, отреагировав на касание, улыбнулась кончиками губ и еще сильнее прижалась к его плечу.

Забота… Еще один кусочек его души словно встал на свое место, заняв прежде выжженное место, когда Эдвард наконец-то понял, как можно назвать то чувство, что пробуждалось в нем, когда смотрел на эту белокурую девушку, так умильно уткнувшуюся носиком ему в кожу. Не ответственность за подчиненных, чьи жизни ты должен сохранить или же, что выглядит даже правдивее, как можно эффективнее потратить в предстоящем сражении, не обязанности за сохранность и развитие вверенных тебе территорий или армий, и даже не сохранение взаимовыгодных отношений с политическими или экономическими партнерами. А именно простая забота о человеке, что просто рядом с тобой, без каких-либо сторонних мыслей и ожидания какого-то результата от сделанного, где ты оцениваешь успешность только по тому, насколько он счастлив, не требуя и не прося ничего взамен. Он даже не мог вспомнить конкретно, когда вот так заботился о ком-либо, кроме собственных интересов в последние годы своей жизни. И только здесь, в «Совенке», это чувство, практически забытое за ненадобностью, в нем проснулось вновь.

Жаль только, что такие приятные моменты имеют свойство кончаться, и Славю разбудил кто-то из других пионеров, отдыхавших на пляже, вдруг подбежавший к ним и, прежде чем Эдвард успел даже подняться, почувствовав угрозу, плеснул водой из ведра. Если бы держал глаза открытыми, то, быть может, Эдвард еще успел как-то отреагировать, но слишком расслабился, отвыкнув от постоянных угроз, а потому пионер успел сбежать, заливаясь на всю округу громким смехом, к которому почти сразу же присоединились несколько других столь же веселых голосов.

В этот момент показавшаяся очень холодной вода из реки разбудила девушку, от неожиданности ойкнувшую и сразу же поднявшуюся, озираясь по сторонам и отряхивая косы. Эдвард же в этот момент уже успел вскочить, последними словами помянув обидчика и то нелепое создание, что только по недоразумению стало его матерью, собираясь догнать такого шутника и методом прямого кинетического воздействия вбить в его голову понятие деликатности и уважения к другим людям, но Славя его остановила одним касанием руки.

– Не надо, – как в старой легенде о прекрасной деве, одним жестом успокаивающей дикого зверя, девушка, удержав Эдварда за руку, моментально погасила в нем вспышку гнева, – Всего лишь балуются, – взглядом проследила убежавших на другой край пляжа компанию из пяти мелких ребят, что теперь снова побежали к воде, явно в поисках новой жертвы, – Дети…

– Как прикажешь, – кивнул Эдвард, усаживаясь обратно рядом с ней, – хоть мне и неприятно прощать такие выходки, но ради тебя и пальцем их не трону, – кивнул девушке, продолжавшей держать его за руку.