— И часто тебе везло?

— К сожалению, мужик нынче помельчал, — с досадой сказала Серебрякова. — Не выдерживает любовного марафона, сходит с дистанции. А вот твой Лео, я смотрю, ничего…

— Только подойти к нему, — показала ей кулачок Шадрина.

— В мужике порода сразу чувствуется. Я тут связалась с одним немцем. Герром Штюбингом. Единственное его достоинство — толстый кошелек. — Марина достала свой портмоне и помахала им. — Правда, он немного похудел. Не герр, конечно, а кошелек. Если бы ты была поопытнее, то могла бы своего Лео потрясти. У него апартаменты в первом классе как пять наших кают.

Катя с ужасом подумала: а вдруг Лео и вправду принимает ее за одну из охотниц за наследством? Считает ее девицей легкого поведения? Нет, нет, этого не может быть, попыталась она отогнать крамольную мысль. Лео не такой, да и она не давала ему повода так считать.

— А еще лучше залететь от него. Тогда он точно не отвертится. Сказать, что предохраняешься, — и залететь. — Серебрякова мечтательно возвела глаза к потолку каюты. По-видимому, выйти замуж за иностранца было целью ее карьеры. — А я выступлю свидетельницей, скажу, что подсматривала, как вы занимались любовью.

— Что за чушь ты несешь, — отмахнулась Катя.

— Эх, молодо-зелено, — вздохнула Серебрякова. — Так и проживешь всю жизнь на Урале, в своей глуши, и ничего в жизни не увидишь. Ни-че-го-шень-ки. А здесь замок. Мадам Шавуазье, ужин подан в большую залу… Мадам Шавуазье, ваша постель готова… Эх, красота. А если не повезет, то хотя бы воспоминания останутся, что трахалась с самим маркизом.

— Сейчас же замолчи! — рассердилась Катя. — Несешь какую-то чушь.

— Успокойся. Но запомни: если ты не переспишь с Лео, его у тебя уведут.

— Уж не ты ли его уведешь? — взвилась Катя. — Да он на тебя даже не смотрит.

— Захочу — посмотрит. — Марина сверкнула глазами.

Если бы Серебрякова кричала, то Шадрина, наверное, не восприняла всерьез ее угрозу. Но она произнесла эти слова зловещим шепотом. Тем не менее Катя не хотела отступать.

— Тебе не видать Лео, как берега с «Титаника», — уколола она Марину.

— Мне нравится твоя наивность.

— Ладно, фантазируй дальше, а я лучше пойду прогуляюсь. — Катя надела брючки, шерстяной свитер и курточку. На палубе в это время было прохладно.

Таня Варламова стояла в одиночестве на корме недалеко от трепещущего на ветру флага. Она задумчиво смотрела вдаль. За недолгое пребывание на «Титанике» произошло столько событий, что голова шла кругом. Таня с наслаждением дышала свежим воздухом.

Перед ее мысленным взором промелькнули показ коллекции «Римские каникулы», пресс-конференция, встреча с Демешкиным и его женой Светланой.

В последнее время она с головой ушла в работу и дочку с мужем видела редко. Когда-то она осуждала деловых женщин, и вот неожиданно сама стала ею. Удел женщины — семья, дом, дети, хозяйство, убеждала себя Таня, но продолжала пропадать целыми днями на работе. Ей повезло с мужем. Игорь терпеливо переносил разлуку. А если бы она вышла замуж за Демешкина? Нет, ничего хорошего из этого не получилось бы. Они оба по характеру лидеры, и ни в чем не хотели друг другу уступать. В этом была главная причина их разрыва с Денисом.

Мизина вынашивала сына. Варламова пыталась разобраться в своих чувствах. Все-таки прошло два года… Или всего два года, потому что Тане показалось, что они расстались с Демешкиным лишь вчера. Встреча с бывшим любовником причинила ей боль. Она узнала, что Светка ждет сына. Его сына. «Тогда почему я не успокоюсь?» — спрашивала себя Таня, глядя на пенящиеся буруны за кормой.

И вдруг она поняла причину своего беспокойства. У ее дочери и сына Светки будет один отец. А значит, они будут родственниками. Просто она приревновала Мизину к Денису, как в старые добрые — или недобрые? — времена.

Знакомый мужской голос за спиной заставил ее обернуться.

— О чем мечтаешь в гордом одиночестве?

Это был Демешкин. Кто же еще. Он хотел с ней встретиться наедине и своего добился. Он всегда добивался своего, чего бы ему это ни стоило.

— Я пытаюсь представить, чем сейчас занимаются муж и дочь в Италии.

— Понятно. — Денис достал сигареты, закурил. — Тебе не предлагаю, знаю, что не куришь. Или все-таки пристрастилась?

— Нет, — коротко ответила Таня.

— А я все не могу избавиться от вредной привычки. Помнишь у Твена: «Бросить курить легко, я сам это делал много раз».

— Как чувствует твоя жена, ей лучше?

— Да, все в порядке. Переутомилась немного, а сейчас спит.

— Это ты так думаешь, что она спит. Я не удивлюсь, если она следит за нами.

— Ты совсем не изменилась, — задумчиво произнес Денис.

— А почему я должна меняться? Кстати, ты мне уже говорил об этом при первой встрече.

— Я просто хочу сказать, что ты по-прежнему мне дорога.

— Не надо, Демешкин. — Таня, почувствовав отчуждение, назвала его по фамилии. — Помнишь, ты говорил, что когда город разрушен, надо строить новый на другом месте, а не возвращаться на руины.