Едва на следующее утро заступил в редакции на свое дежурство по отделу спорта, как прибегает Антонина Дмитриевна, секретарь главного: «Вас Макеев срочно вызывает». Ну, все, понеслось. Разнос – и бери шинель, катись домой. В кабинете главного уже собрались его замы и ответственный секретарь. Они с укором смотрели на меня. На удивление сам Николай Иванович был спокоен:

– Михаил Григорьевич, вы у нас новый сотрудник, все именно так и было, как вы написали?

Я подробно рассказал о матче, о жутком свисте с трибун недовольных болельщиков.

– Ну, хорошо, идите работать, если что, я вас приглашу, – сказал главный.

На выходе из кабинета меня поджидал взволнованный Ковальский:

– Это мой прокол, зачем только я послал тебя, самому надо было ехать. Главный сильно тебя ругал?

– Совсем не ругал, расспросил, как было. Я рассказал – и все.

Позже Антонина Дмитриевна по секрету мне сообщила, что, оказывается, всполошились какие-то возмущенные генералы, и Макееву посыпались недовольные звонки. Особенно наседал один ответственный чин из ГлавПура, курировавший спорт: как, мол, можно так долбать нашу команду, это же цвет Вооруженных Сил, и вообще, кто он такой, этот писака, где вы его откопали? Николаю Ивановичу непросто было отбиваться.

Чем вся эта история завершилась? Опять вызовом к Макееву. Он встретил меня с улыбкой, пригласил сесть, и вдруг неожиданно:

– Михаил Григорьевич, я вас поздравляю! Только что мне позвонил Тарасов. Просил поблагодарить вас. Что за смелый парень, говорит, у вас объявился, молодец, не испугался. Если можно, пришлите мне его завтра на нашу тренировку, хочу познакомиться.

Так я познакомился с Анатолием Владимировичем Тарасовым, талантливейшим человеком с необузданным характером борца. Наши добрые отношения сохранились до самого ухода из жизни великого тренера.

А мой испытательный период прервали досрочно приказом о зачислении в штат редакции, и с тех пор почти полвека я связан с «Красной звездой». Когда отмечалось 90-летие газеты, среди присутствовавших на юбилее сотрудников, нынешних и бывших, я по стажу сотрудничества (штатно-нештатно), говоря языком спорта, занял первое место. Есть чем гордиться!

На этот юбилейный вечер я пригласил Владимира Писаревского, чтобы таким образом еще раз выразить ему свою признательность за участие в моей судьбе. К сожалению, ни Владимира Ивановича Володкина, ни Бориса Александровича Светланова, сыгравших столь важную роль в моих жизненных похождениях, увы, нет в живых. С ними ушли в прошлое наши веселые канители и прочие мужские шалости. Нет и Олега Вихрева и Николая Николаевича Ковальского. Нет и Николая Ивановича Макеева. Многих уже нет. Грустно, и вспоминаются когда-то прочитанные строки о том, как печально на любом рубеже вдруг остаться одному, без друзей:

За долгие годы о чем только не довелось писать. Ташкент, начало декабря 1970 года. Переигровка за звание чемпиона СССР, о которой вскользь уже упомянул. Сейчас чуть расширю свой рассказ. Сухо, солнечно, тепло, не то что в заснеженной морозной Москве. Приятно пройтись по старинному городу. Успокаивающе журчит вода в арыках, бегущих по узким тенистым улочкам. Необычная архитектура мавзолея Шейхантаур, медресе и Свято-Успенского собора, фонтаны, подсвечиваемые изнутри, зима еще даже не лизнула листья деревьев. Все вокруг зелено, источает южные ароматы. Вернее ароматы источает чайхана. Заглянули с коллегой из «Советского спорта» Олегом Кучеренко в ближайшую, нас усадили на коврики рядом с местными аксакалами в, мягко говоря, замызганных цветных халатах. Как они умудряются часами сидеть в такой позе, подвернув ноги, ведь затекают же! Мы и рта не успели раскрыть, как нам уже тащат гору плова на блюде, разные приправы и пиалы, в которые заботливо наливают зеленый чай. Приличный восточный сервис.

– Если немного подождете, скоро будет шурпа. Попробуете, очень вкусно, – услужливо предупредил официант в обшитой золотой нитью тюбетейке.

– А это что у вас на костре дымится? – Олег указал на огромный казан во внутреннем дворе чайханы. В нем кипело какое-то варево, издавая приятные ароматные запахи, смесь лаврового листа с перцем.

– Дымляма называется. Все овощи, что есть, мясо, конечно, и специи. Сорок слоев. Париться медленно должно на слабом огне. У нас ее только самый большой повар готовит, по-вашему, шеф, никому не доверяет. Не так слой уложишь, перепутаешь помидоры с луком – сразу вкус другой. Вечером после футбола почетных гостей встречаем. Богатый урожай хлопка собрали, теперь вот отдыхают. Вы тоже загляните, не пожалеете. В Москве так не накормят. Знаю, ресторан «Узбекистан» у вас есть, но разве с нашей чайханой сравнишь?

– Да видим. Здесь до глубокой ночи можно засидеться. Спасибо, дорогой, дела у нас, пора идти, – в тон разговорчивому официанту с сожалением говорим мы и направляемся к выходу.

Налопавшись плова, слегка отяжелевшие, медленно тащимся с Олегом на знаменитый Алайский базар, кое-что прикупить для праздничного ужина. Выбор богатейший, сплошные ряды южных даров природы, глаза разбегаются. Как говорил один мой приятель, люблю повеселиться, особенно поесть. Признаться, я тоже, когда вижу навал моих любимых дынь сорта «колхозница» или «торпеда». Затоварившись разной азиатской вкуснятиной, относим все это к себе в гостиничный номер, прикупив еще пару бутылок «горючего», как же без него. Ведь вечером, как у тех хлопкоробов, у нас тоже будет повод загулять, отметить победу либо армейцев, либо динамовцев. Иного в нашем случае не дано.

Кучеренко – страстный поклонник бело-голубых, и другого результата, нежели «золото» для своих любимцев, он не допускал. Однако первый дополнительный матч завершился вничью, и за столом мы разошлись миром, посчитав, что главное в жизни – дружба. А чтобы не было скучно, зазвали в гости Алексея Петровича Хомича, лишний раз не помешает услышать воспоминания о турне «Динамо» по Англии первой послевоенной осенью 1945 года. Петрович пришел с переброшенным через плечо кофром, злющий, аж дрожит от ярости. Оказывается, в гостиничном ресторане, куда он спустился поужинать, в нем не признали знаменитого непробиваемого динамовского «тигра» и не пустили, силой вытолкнув за дверь.