– Здравствуй, – поприветствовал брюнетку Хицугая.

– И тебе не хворать, – не очень вежливо отозвалась Куросаки и, выглянув из-за широкой спины мужчины, воззрилась на мальчишек: – Если они растянут себе спины, ты будешь отвечать? – заботливо поинтересовалась она, указывая на ребят.

Хицугая смутился. Разумеется, как тренер, он отвечает за подопечных. Разумеется, отжимания выполнялись ужасно, – он, как прилежный ученик спортивной школы, знал, как надо, и смутно помнил, что несоблюдение правильного положения тела может привести к травме. Если быть до конца честным, вспомнил, когда Куросаки-сан об этом сказала, потому, попервой, не добившись ровных спин, он махнул рукой.

– Так, – женщина звонко хлопнула в ладоши, обращаясь к школьникам, – ну-ка, смотрим все сюда! Девушки тоже. Ложись, показывай! – велела она, развернувшись к Хицугае.

Тот, не будучи дураком, спорить не стал, но с лёгким обречением на лице опустился на пол.

– Головой туда, чтобы тебя видно было, – развернула его Карин боком к ученикам, – ноги пошире. Так, замечательно. Дети, сейчас вы наблюдаете технично выполненное отжимание из положения упор лёжа!

Хицугая мысленно выдохнул – позорится перед девушкой, явной спортсменкой, не хотелось, ещё меньше хотелось, чтоб она опозорила его перед учениками, так как репутация молодого учителя среди школьников – вещь трудно зарабатываемая и легко портящаяся. Куросаки-сан присела рядом на корточки.

– Обратите внимание, – вещала тем временем брюнетка, и Тоширо почувствовал её ладонь на своей спине, – спина ровная и образует с ногами прямую линию. Попа, – лёгкий шлепок по ягодицам, и мужчина почувствовал, как кровь приливает почему-то к щекам, – не торчит и не провисает. В противном случае рискуете потянуть мышцы поясницы и ходить скрюченными, как старые бабушки. Кстати, а почему девочки филонят? Ну-ка, легли рядом! Вам это тоже будет полезно.

Прекрасная половина, робко переглянувшись, выползла из своего уголка и тоже разлеглась на полу.

– Руки шире расставь, на всю длину локтя, – футболистка подошла к одной из девушек и поправила стойку. – Во-от!

– Но так тяжелее, – скульнула одна из красавиц.

– Ничего, потерпишь, – отозвалась Куросаки, проверяя, чтобы все заняли правильное положение.

Построив нехитрую цепочку: тяжелее – полезнее, – значит, нам тоже надо, парни дружно развели локти.

– А вот вы зря так делаете, – прокомментировала это действие спортсменка.

– Почему? – вполне логично возмутился парень.

Карин возвела очи горе, выдохнула сквозь плотно сжатые зубы и, наконец, легла сама.

– Когда руки прижаты к туловищу, – продемонстрировала она стойку и продолжила объяснение, – основная нагрузка идёт на мышцы плеча: бицепсы и трицепсы. Девушкам это не нужно, им гораздо полезнее, когда руки расставлены широко, – Куросаки сменила позу, – тогда нагрузка идёт на косые мышцы груди.

Женщина отжалась, поднялась на ноги и отряхнула руки, уделив этому занятию излишнее внимание.

– Двадцать раз по три раза в неделю, и грудь до третьего размера включительно можно носить без лифчика! – и, подцепив аккуратно сложенные (!) скакалки со скамейки, гордо удалилась под смущённо-восхищённые взгляды.

Хицугая продолжал лежать на полу, подпирая голову ладонью и глядя на дверь с мечтательной улыбкой, пока в зале не стали раздаваться смешки. Хореограф повернулся к расположившимся рядом ученикам, и его улыбка превратилась во вредный оскал.

– А ну, быстро встали по парам в исходные позиции! – рявкнул он, поднимаясь. Впрочем, и оскал, и недовольство были шуточными. Он не сердился на ребят, так как понимал, что действительно выглядел в их глазах комично. Ещё бы слюну пустил.

Тоширо до сих пор чувствовал, как горят кончики ушей. Сегодня она была другой: озорной, ехидной, не боялась и не стеснялась. Такой она нравилась Хицугае больше. К тому же в ней чувствовалась профессиональная спортивная подготовка и отсутствие привычных женских "соплей", с ней было бы интересно пообщаться, и Хицугая строил план, как подобраться поближе.

Когда Карин вышла из малого зала, силы снова покинули её. Там она умудрялась держаться гордо, независимо, даже вызывающе. Хотелось фыркнуть Хицугае в лицо: "ты мне не ровня" и "ты никогда не заменишь Его, хоть вы и похожи". Хотя, Куросаки, конечно, понимала, что брюнет тут вовсе не причём. Она глубоко вздохнула и приложила ледяные пальцы к горящим щекам.

Поразительно, но особенности кожи Карин позволяли ей не краснеть в любой ситуации, хотя, вроде бы, молочно-белая кожа наоборот должна реагировать на прилив крови. Но нет – лицо горит, а щёки продолжают оставаться белыми. Поэтому-то черноволосая Куросаки и заработала титул снежной королевы – величественно спокойная, равнодушная к самым пошлым шуткам и горячим парням, да и по типу внешности – зима. Загар, кстати, на неё тоже не приставал.

Хицугая по-быстрому переодел брюки и туфли на повседневные и, уже закрывая зал, увидел, как по коридору прошла Куросаки-сан. Она по-прежнему не утруждала себя переодеванием, продолжая оставаться в спортивных лосинах и кедах. На спине у неё висел рюкзачок, в котором как раз бы поместилась пара тетрадей для конспектов, левую руку оттягивала небольшая спортивная сумка, набитая, видимо, кирпичами. "Или книжками из библиотеки", – здраво поправил себя Хицугая, не понаслышке зная, что такое мед.академия.