Стоит заметить, оно имело место быть и теперь, так как, родившись в мире живых, в любящей семье (а как же иначе), Хицугая ледяным сердцем не обладал, зато и с водой обращался на порядок лучше.

Или же… Тут Мика снова замотала головой. Всё, в душ, прочь от этих мыслей!

После душа действительно стало лучше. Ровно до тех пор, пока Такинара не вышла из душевой, окутанной тёплым паром после её водных процедур. В офицерской комнате, которая числилась за Микой, было настолько холодно, что синигами сперва решила, будто здесь действительно обосновался хозяин Ледяного Дракона. Но нет, в комнате было пусто, только занавеска иногда развевалась от порывов ночного ветра, что проникал в помещение из открытого окна. Отсюда и холод. Мика облегчённо вздохнула, но была в этом вздохе и капля разочарования. Подойдя к окну, она опустила створку и осталась стоять, глядя сквозь своё отражение в оконном стекле.

Что же с ней не так? И кожа у неё вроде бы светлая, но нет той аристократической бледности. И волосы прямые – не надо "утюгом" отглаживать, но короткие – до плеч, и тонкие, а цвет – вообще непонятный. И нет у неё запредельных сил или особых способностей. А ведь так хотелось, чтобы он обратил на неё внимание, чтобы её плеч коснулись его холодные пальцы, и дыхание обожгло шею, а нос опять чует неуловимый запах морского бриза. Но это всего лишь наивные девичьи мечты, и нет дела живому мальчишке до богини смерти, что старше его в более, чем в десять раз.

На самом деле и мысли Хицугаи были родственны тем, что он вызвал у офицера десятого отряда. Был бы он дома – вопросов бы не возникло, что делать с девушкой, но это – Общество Душ, и друзья семьи – очень близкие "люди", которых, порой, очень хотелось послать как можно дальше, – настоятельно просили не обижать местных девушек.

Каташи горько вздохнул и отправился в душ, который находился при каждых офицерских апартаментах. Родная стихия успокаивала и приносила ощущение покоя и безопасности. Упругие струи били по накаченной спине, расслабляя мышцы, массировали кожу головы, стекая по чёрным от природы волосам. И даже мысли выстраивались в нужном направлении. Хм, не Тоширо, но так близко.

Всех девушек Каташи делил на три большие группы: хищницы, курицы и мышки. Хищницы обладали естественной красотой, природной грацией, острым умом, но Хицугая предпочитал с ними только дружить, поскольку отличительной чертой хищниц был охотничий инстинкт, а становиться объектом охоты парню не хотелось. Курицы были странными созданиями. В природе такого не бывает, девушки-курицы больше походили на петухов или павлинов. Но нет, всё верно – сними с них чужое оперение, и останется невзрачная тушка, неделю пролежавшая в морозилке. И мозги у них куриные, в общем, клуша и есть. Своего петуха они тоже оценивали исключительно с позиции курицы: яркость оперения, размер кормушки, манеры задирать гребень и умения топтать. С такими Каташи иногда встречался, не заходя, впрочем, дальше снятых перьев – все равно смотреть не на что, разговаривать не о чем, а к своей кормушке Хицугая допускать их не собирался.

И, наконец, мышки. Глупенькие, трусливые, невзрачные. Нет, были среди них и умные, занимавшие верхние строчки табеля успеваемости, но мозгов, чтобы привести себя в порядок, не хватало. Были и мудрые, которым хватало ума обходить Хицугаю стороной, что на самом деле переводило их в разряд крыс – весьма опасных представителей женской популяции. И тех и других Каташи держал на расстоянии и вел себя с ними очень осторожно.

А теперь Мика. С лету синигами не вписывалась ни в одну категорию. На первый взгляд – серая мышка. Но не глупенькая, да и на крысу не тянет – характер мягкий, терпеливый. На второй взгляд становятся видны сила и смекалка хищницы, но повадки не те, не будет она охотиться. Если не угрожают ей или её близким. В профессиональном сленге психолога есть термин "сука". Сука – это не стервозная девица, это, скорее, волчица, готовая защищать щенят.

Да, Такинара станет отличной матерью, вот только Каташи не чувствовал себя созревшим – ему всего семнадцать, и жизнь только начинает открываться перед ним.

Эх, сейчас бы с девчонками в клуб! Мама, правда, не одобряет поздних прогулок, тем более, что завтра ему наверняка придётся встать пораньше, ибо чует пятая точка – грядёт разбор сегодняшних полётов, а кое-кто ему инфу задолжал.

Хицугая лёг на футон и закрыл глаза.

"Накаркал", – заключил брюнет, оглядывая водные просторы с частой сетью больших и малых островов.

Суйёдоука – "ледяной эльф", дроу с алебастровой кожей и длинными белоснежными волосами, собранными в кучу сложных косичек, стоял, сложив руки на груди и мрачно наблюдая за Хицугаей. Его серо-стальные глаза не выражали ровным счётом ничего, что в купе с прямым носом, губами странного лилового оттенка и идеально гладкой матовой кожей делало его похожим на статую, если бы не тихий скрежет пластин и членов латного доспеха, тершихся друг о друга при дыхании.

Рядом с ним, прислонившись к дроу, как к стенке, стоял…а Хайнеко. Уж её-то выдающиеся формы и лукавый прищур зелёных глаз трудно не узнать.

"Два раза накаркал", – поправил себя Каташи, когда пара дзампакто отмерла и направилась к нему.

– Тебе сказать, где ты ошибся, или сам сообразишь? – ледяным голосом поинтересовался дроу, манерно зачёсывая чёлку когтистой перчаткой, похожей на лапы Хёринмару.

– Э-э-э, – попытался сосредоточиться Хицугая, колыхавшиеся вблизи полушария Хайнеко отвлекали. – Я опять назвал тебя чужим именем?

Суйёдоука обречённо закатил глаза.

– Вызвал банкай, – сменил версию Каташи. – Я помню, ты этого не любишь, но…