– Ты собираешься на сегодняшнее мероприятие? – полюбопытствовал он у Иссайя после крепкого рукопожатия, и это было почти по-домашнему, а не безличностно-ритуальным поклоном.

– Разумеется. Мне не улыбается отсиживаться, как какому-то холёному князьку! – с вызовом ответил Куросаки. – Хотя отец поначалу сопротивлялся.

– О. У меня мама возмущалась, – понимающе кивнул Хицугая. – Впрочем, полагаю, капитану Хирако поручили лично за мной присматривать.

– Я, собственно, что зашёл… – Иссай запустил пятерню в вызолоченную солнцем шевелюру. – Помнишь нашу сделку?.. В смысле, не сделку, но ты тогда сказал "информация за информацию". Ещё не поздно? – рыжий виновато поднял глаза.

– Думаешь, это всё ещё актуально? Информация тоже имеет свойство протухать, – пожал плечами блондин.

Куросаки вздохнул.

– Думаю, это важно для сегодняшнего дня. Насколько я знаю, демоны должны напасть сегодня. И это непосредственно касается их и вас – тех, кому я отдал асаучи, – Хицугая кивнул с самым серьёзным видом, и Иссай продолжил, набрав в грудь воздуха: – Когда один из капитанов нулевого отряда выдал мне их, он сказал: "Есть легенда о ледяном драконе, что разделит своё сердце на три части, и станет сильнее в сотни раз", и что я смогу найти их, в смысле вас. Готею нужна полная сила Хёринмару – самого сильного из когда-либо существовавших ледяных дзампакто, а без асаучи полную силу меча не раскрыть.

Акиширо при словах о нулевом отряде удивился, а потом задумчиво скривился.

– Странно. Здесь как минимум две нестыковки, – и на вопросительный взгляд Куросаки, охотно пояснил: – Во-первых, я не синигами, в отличие от Каташи и Соры, которым ты вручил ещё два асаучи, я – медиум, пусть и один из сильнейших в Японии. И второе, я знаю Хёринмару, и он существует в цельном виде. Он никогда не делился.

– И ты не взял асаучи с собой в Общество Душ?

– Нет. Я пользуюсь другим мечом, и мне строго настрого запретили соединять её с асаучи.

– Её?

– Да, это она, – Акиши опустил взгляд на левое запястье, на котором болталась цепочка браслета. – Это… во-о-о!!... – разгадка неожиданно посетила юного гения.

– Что такое? – Иссай перевёл взгляд с браслета на лицо беловолосого. Тот сосредоточенно жевал губы, мысленно пребывая совершенно в другом месте, а затем начал рассказывать, осторожно подбирая слова:

– Однажды, вернувшись домой с тренировки, я застал родителей в гостиной. Нет, серьёзно, зачем делать звукоизолированную спальню, а потом уединяться в гостиной, которая от кухни отделена чисто номинально, тогда как кухня – это почти центр дома?! – Хицугая перевёл дыхание после возмущённого вскрика и вновь погрузился в воспоминания. Перед глазами, как наяву, возникла картина, когда отец, сидя на диване вплотную к матери, с трепетом проводит пальцами по её скулам. – Папа тогда сказал ей: "Ты – моё сердце. Ты и дети. И я умру без вас", – голос парня стал сиплым. – Полагаю, речь идёт о его женщине. В смысле, они же дзампакто, они не могут пожениться. Во всяком случае, не в привычном смысле. Но, говоря о его сердце, могу с уверенностью утверждать, что это его драконица и его ребёнок.

– Хэх, – как-то подозрительно скривился Куросаки, – то есть жены у дзампакто быть не может, а ребёнок – запросто?

Акиши пожал плечами.

– Тем не менее, я их знаю.

– Лады, а третья часть?

– Он сам. Разве не очевидно? Как ты будешь любить без сердца?

Внезапно над отрядом прогремел громогласный голос лейтенанта второго отряда:

– КУРОСАКИ!! Куросаки, тащись немедленно сюда, чтобы я не искал тебя в этом демоновом лабиринте!

Мальчишки озадаченно переглянулись.

– С чего бы я понадобился второму отряду? – естественно поинтересовался Иссай, очевидно не рассчитывая на ответ, и вышел из комнаты, чтобы не обнаружить следы своего преступления недельной давности (хотя, Акиши, кажется, находился в пятом отряде уже вполне легально).

Конечно, это было странным, но Омаэда сказал, что его капитан велел, что его отец просил… Короче, Иссаю нужно было пройти с ним куда надо. Куросаки только оставалось пожать плечами и отправиться следом. Собственно, кто он такой, чтобы спорить с лейтенантом?

Хицугая в свою очередь вспомнил, что задолжал рыжему обещанную долю информации, но и ему не улыбалось попадаться на глаза кому-то ещё, кроме тех, кто был в курсе. Поэтому он метнулся к столу, быстро накарябал на листе четыре иероглифа и скомкал его. Выскочив из комнаты, Акиши обрадовался, что Куросаки не успел уйти далеко, и что он шёл позади шкафообразного лейтенанта (если было наоборот, незаметно привлечь его внимание было бы проблематичнее). Хицугая ещё раз смял бумагу в ладонях, встал в стойку бейсбольного пинчера и послал комок в полёт. Иссай повернулся, почувствовав, как что-то попало по затылку, и увидел спокойно-загадочную улыбку Хицугаи. Тот прикрыл глаза, посылая поддержку, и ушёл в другую сторону, увлекаемый лейтенантом Хинамори. Иссай быстро нагнулся за клочком бумаги и, догоняя Омаэду, расправил его. Прочитав имя, Куросаки широко распахнул глаза и боязливо посмотрел на прущего вперёд и ничего не замечающего лейтенанта, а затем усмехнулся и спрятал листок за пазухой. И не было в имени бабушки Акиши ничего удивительного, ибо где ещё в генсее можно найти семью, чей ребёнок мог бы столь свободно использовать кидо?

Куросаки Масаки – значилось в записке, и это меняло если не всё, то многое. Например, фамилию свежеприобретённой кузины, которую, почему-то по инерции тоже звали Куросаки.

========== 3.18. Огненный вихрь ==========

Сора прислонилась к дверям и легонько приложилась о них затылком. Сой Фонг права – удача ей понадобится.

"Дура! Самоуверенная идиотка!" – беспристрастно оценила Сора собственное поведение, но и опускать руки было не в её правилах. Она выберется отсюда, чтобы помочь родным и этим упёртым синигами, или она не Куросаки!