– Ты перегибаешь палку!

– Ты даже не знаешь, что я сделал, Гилберт!

– Я знаю, что это не ты сделал, а моя сестра. И она очень корит себя за это.

– Я тоже корю себя за многое. Например, что доверился ей.

Он уже хотел уходить, и надо было заткнуть уши и уйти, не слышать ее слов, но…

– Она плачет из-за тебя!

Плачет из-за него. Небольшое предложение, и он уже стоит, как вкопанный, и не может пошевелиться. Ее слезы не должны быть из-за него. Их вообще не должно быть. А они есть. И повинен в них – он.

И он развернулся к девчонке с блуждающим и только осознающим все взглядом.

– Где она?

– На берегу, наверное. Деймон… Не наделай глупостей. Вы нужны друг другу.

Он усмехнулся, но совсем не весело, и пошел на пляж. Уже даже Кер понимает, насколько они близки. А они, кажется, забыли про это. А ведь не должны были. Они ведь лучшие друзья, пусть и такие не похожие. И девчонка права: они нуждаются друг в друге.

Пока он брел к морю, в мыслях проносились дни, которые он провел без нее. Они, кажется, никогда так долго не разговаривали. Даже когда уезжали в другие страны, все равно созванивались или списывались. А сейчас – ничего.

А ведь она участвует в Турнире. Она так этого хотела. Хоть и говорили об этом они всего лишь раз, но даже за этот раз он понял, насколько подруга заинтересована участием там. А сейчас, он был уверен, это не приносит ей никакой радости.

Он видел ее взгляд, когда назвали ее имя. Сначала он был немного рассеянным и неверующим. А еще в нем была боль: наверное, она вспоминала день, когда бросила свое имя в кубок и что было до этого. Хотя не она кинула листок, а Керолайн притащила ее к кубкам и, когда Елена отказалась делать это, сама кинула бумажку.

И в тот вечер она сидела и, кажется, осознавала это. А потом как будто очнулась – пробежала по презрительным лицам соотрядцев и тяжело вздохнула.

Ему тогда хотелось обнять ее. Странно желание, но он действительно хотел прижать ее и спрятать ее от всех ненавистных слизеринцев. Они ведь совсем не понимали ее. Она казалось им ураганом в их спокойном возвышенном факультете.

Но он лишь смог произнести такие незатейливые слова, которые ей, наверное, были совершенно не нужны. Но он просто не мог позволить, чтобы она сдалась из-за глупых “студетнов”.

– Лени… Иди.

И она резко повернулась к нему и, если ему не изменили глаза, попыталась улыбнуться. Сдержала нахлынувшие слезы – да что с ней такое? Его Елена никогда не плакала! – и встала из-за стола, как будто только и ждала его слов.

А он остался сидеть на месте и прожигать угрожающим взглядом слизеринцев, что-то шепчущих о ней. Они не имели право говорить о ней. Особенно за ее спиной. Особенно такие противные, даже для него вещи.

– … она же отродье…

– Нелли, заткнись!

– Нельзя говорить о твоей подружки, Сальваторе?

– Нельзя. Ты не имеешь права оскорблять ее. Ты и мизинца ее не стоишь.

– Оу, как мило. Даже после того, когда она сказала, что действительно думает о тебе, ты защищаешь ее.

– Просто заткнись.

Он не забыл ее слова. Нет. Просто… А что “просто”? Ничего. Нелли права: она сказала, что думает на самом деле, а он все равно продолжает верить ей. И тогда казалось правильным просто сидеть, уткнувшись в тарелку, и не замечать ее жаждущий чего-то взгляд, а на следующий день не помогать ей, когда она так нуждалась в нем. А сейчас казалось ужасно глупым – игнорировать ее.

Но он продолжал уходить с пляжа.

А она продолжала смотреть ему вслед.

========== 3 часть. 15 глава. ==========

Елена лежала на ночной полянке. Вокруг было темно и тихо, лишь изредка слышался шум ветра. Высокие деревья отбрасывали устрашающие тени, а аромат цветов распространился по всему лесу.

Девушка свернулась калачиком и перебирала травинки в ожидании ночного друга. Его почему-то не было на их полянке. Хотелось верить, что он просто ушел добывать пропитание, но сердце подсказывало, что не все так просто.

Он покинул ее так же, как Деймон. Ушел и не хочет возвращаться. Но что она сделала скунсу? Неужели он обиделся из-за ее предательства? Нет, только не он. Если и он уйдет навсегда, она просто не выдержит. Слишком много потерь, в которых виновата она. И слишком много сожаления и боли в ней самой.

Неожиданно кто-то подошел к ней сзади и обнял со спины. Елена узнала мягкие теплые лапки скунса. Он аккуратно перелез через нее и, прижавшись к ее груди, провел лапкой по ее щеке.

– Ты должна быть сильной…