Остаток вечера протекал в мирном русле. Мэри, наученная различными приемами, вела светскую беседу, старательно избегая острые темы. А когда стрелки часов уже подбегали к полуночи и ужин подходил к концу, Елена собралась идти домой. Но Деймон запретил ей, сказав, что он не отпустит ее одну по ночным улицам, а сам он уже идти никуда не хотел. Его родители согласились с ним, поэтому девушке была предоставлена одна из гостевых комнат в их особняке.

Гилберт обвела взглядом помещение. Спальня была не такой большой, как у Деймона, но очень уютной. Здесь так и веяло стариной. Бежевые тона, глубокие кресла, широкая кровать многочисленными подушками, множество книг и черно-белых фотографий, от которых у Елены почему-то пробегали мурашки.

Девушка, пытавшаяся заснуть уже долгое время, села на кровать, свесив ноги вниз, и взглянула в окно. Сна совершенно не было, да и атмосфера в комнате была какой-то пугающей и непривычной. Поэтому Елена, стараясь не думать, как это выглядит, быстро спрыгнула на пол и выбежала в коридор. Тело тут же обдало холодным сквозняком, и она чуть поежилась, жалея, что не оделась потеплее. Сейчас на девушке была лишь тонкая шелковая пижамка, любезно предоставленная миссис Сальваторе. Елена, ощутив мурашки, вызванные толи ночной прохладой, толи непонятны страхом темноты, направилась в комнату друга. Благо она находилась в этом же крыле, поэтому Гилберт легко смогла найти туда дорогу.

Елена аккуратно приоткрыла дверь, молясь, чтобы она не скрипела, и заглянула в комнату друга. Его огромная кровать была залита светом луны, которая отражалась в открытом окне. Деймон лежал, укрытый одеялом, и размеренно дышал. Девушка еще несколько секунд постояла на пороге, раздумывая не вернуться ли обратно, и все-таки скользнула в комнату, прикрыв за собой дверь.

Она осторожно легка на самый край кровати Сальваторе, залезая под теплое одеяло и вдыхая уже родной запах. Чуть горьковатый, но очень приятный. Елена, едва дыша, повернулась на бок и посмотрела в лицо друга. Сейчас оно было таким умиротворенным и спокойным. Его веки слегка дергались во сне, а на лбу пролегла маленькая морщинка.

И вдруг появилось желание разгладить ее.

Но нет… Нельзя. А вдруг он проснется?

А если нет?

Елена быстро поднесла руку к его лбу и замерла в нескольких миллиметрах.

Он же не узнает об этом, верно?

Девушка все-таки дотронулась до морщинки, и под ее тонкими пальчиками она тут же разгладилась, а на губах парня появилась едва заметная улыбка. Он был таким красивым сейчас. Потеряв весь свой показной лоск и сексуальность. Он казался таким живым, настоящим, родным и..

Елена вздрогнула от мысли возникшей у нее в голове. Но тут же расслабилась, проводя пальчиками по его лбу, чуть задевая непослушные волосы, и спускаясь по щеке, выводя на ней узоры.

… любимым.

Да, она любила Деймона Сальваторе. И сейчас эта мысли казалась до ужаса правильной. Елена знала, что поутру будет отрицать все это, убеждая себя, что просто была слишком уставшей. Но сейчас хотелось наслаждаться этим чувством.

– Ты так и будешь лежать там? – девушка и не заметила, как глаза Деймона открылись. Она тут же отдернула свою руку, борясь со смущением.

Ну вот, как теперь объяснить ему, почему она трогала его лицо? Он ведь наверняка спросит, или сострит, или того хуже, скажет, что она не имеет права так касаться его.

Но вместо этого парень просто раскрыл свои объятия для нее. И Елена в тут же секунду утонула в них, утыкаясь носом в его плечо, а он зарылся в ее волосах, рукой прижимая ее еще ближе.

– Я уж думал, ты не придешь, - обдавая ее теплым дыханием, прошептал Деймон.

– Мне стало страшно, - парень усмехнулся этой фразе. Он испугалась темноты, и почему-то прибежала к нему. Как будто его объятия были самым надежным местом в мире. Или она считала, что он сможет защитить ее? Он ведь уже не раз спасал ее от ночных кошмаров одним своим присутствием.

Да уж, как все прозаично.

Она спасает его от внутренних демонов днем, а он отгоняет ее страхи ночью.

Так вот зачем они нужны друг другу? Все настолько просто?

Деймон уткнулся в шею подруги, вдыхая родной запах корицы и мяты. Ему порой казалось, что именно их он чувствует на протяжении всего дня. Другие ароматы духов, сладостей, исходившие от девушек, почему-то он воспринимать не мог. Они резко ударяли в нос, грозясь вызвать тошноту. В то время как корица возвращала его домой.

И это он называет просто? От одного только запаха Елены он чувствует умиротворение и покой, что уж говорить о ее прикосновениях и словах. Интересно, она сама хоть представляет, какой властью над ним обладает? Это маленькая упрямая девочка, которая изменила все, что он знал и к чему привык.

Его девочка.

Только его. И пусть она встречается с Уэсли. Пусть танцует с ним на этом дурацком конкурсе. Пусть под ручку ходит по школе. Но, когда ей становится плохо и больно, она все равно прибегает к нему, к Деймону, и утыкается в плечо. А ему даже не надо спрашивать, что случилось. Он и так понимает все по одним ее малейшим движениям и эмоциям, мелькавшим на лице. И когда случается что-то хорошее, первым, с кем она делиться этим, всегда был он. Она бежала к нему через всю школу, чтобы показать высшую оценку, которую поставил ей учитель за тест. Звонила посреди ночи, чтобы рассказать, что ей приснилось. Делилась всеми своими секретами, засыпая у него под боком.