– Я не осуждаю, - проговорила Хейс с вызовом.
– Просто куда честнее быть плохим, совершая плохие поступки, нежели считать себя хорошим, делая то же самое. К примеру, знаю одного человека, и он всерьез полагает, что все зло, которое он творит, идет на всеобщее благо, - Криз, пригубив шампанского, заметила с удовлетворением, что мужчина напротив слегка напрягся. Приятно щекочущий нервы напиток развязал ей язык.
– На него работает много людей, и он использует их так, как считает нужным и просто потому, что может. Может пожертвовать ими ради этого самого всеобщего блага, которое так никогда и не наступит, может использовать шансы, дергая за ниточки, как кукловод, вешая лапшу на уши, может притворяться, хитрить и вводить в заблуждение…

– Судя по вашему описанию, миз, - усмехнулся Призрак, прервав её, - этот человек довольно умен.

– Не спорю, - продолжала она, почувствовав опьяняющую вседозволенность говорить сейчас то, что думает, и прямо в глаза тому, о ком думает, совершенно безнаказанно.
– Но вся эта игра во всеобщее благо чертовски противна, поскольку отражает лишь печальный факт, какой он на самом деле трус для того, чтобы признаться: он делает это только ради себя, и потому, что ему так нравится. Трус, одним словом. Трус вдвойне, поскольку это касается не только его действий, но и бездействия, - почти запальчиво прошипела она, глядя прямо.
– Он может взять то, что хочет, но трусливо опасается последствий, и бежит прочь, как поджавший голову павлин. Когда ничто не угрожает его спокойствию, распускает хвост, демонстрируя всем, какой он умный и красивый, а стоит лишь кому-то подойти ближе, вся бравада улетучивается и исчезает, а сам павлин прячет голову в песок…

– Боюсь, моя дорогая миз Вейн, это не павлины прячут голову в песок, - несмотря на то, что её слова явно его задели, держался он превосходно.
– Это страусы. И это распространенный миф. А вот то, что птичьи мозги не самые выдающиеся, правда. Особенно у куриц.

– Да пошел ты!
– не выдержала она, а хозяин вечера, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, сразу же опомнился:

– Дорогие гости, давайте не будем портить этот вечер!
– заторопился он.
– Давайте лучше выпьем! Миз Вейн… Мистер Гилад…

– Донован, вы не хотите прогуляться?
– спросила его Хейс, уже взяв себя в руки.

Не дав ему отказаться, она схватила его за запястье и потащила прочь. Бизнесмен особо и не сопротивлялся, тут же завязав разговор об искусстве, о своем недавнем грандиозном приобретении в виде отколовшегося куска от некогда самой узнаваемой статуи мира, что-то еще - Хейс отвечала ему чисто автоматически, понимая, что сейчас всерьез может провалить свое задание - то, которое по плану - из-за своей неуверенности в том, что другое задание - не по плану - вообще сдвинулось с мертвой точки. Что, если Проайс все-таки ошиблась? Что, если Призраку вообще наплевать?..

Через полчаса этой пытки в виде напыщенных речей Донована Хока кто-то вызвал его по инструментрону. Нахмурившись, бизнесмен пояснил, что вынужден отлучиться по неотложным делам.

– Надеюсь, вы пробудете здесь до конца вечера, - сладострастно попрощался он, поцеловав её руку.
– Я хотел бы еще увидеться с вами, Ларин. Обещаю вернуться к закрытию.

– Увидимся, - по всем правилам дешевой мелодрамы пообещала Хейс, думая лишь о том, что могло случится такого, из-за чего он вынужден покинуть собственную же вечеринку. Кто-то похитил его генератор пафосных словосочетаний?

Оставшись одна в прилегающем к торжественному холлу саду, Криз огляделась, вдруг почувствовав себя неуютно. А что, если это какая-то ловушка, подстроенная Гото или кем-нибудь еще похлеще?

Нащупав под тонким платьем на бедре гарроту, женщина вздохнула с некоторым облегчением, решив вернуться. В этот момент откуда-то сбоку к ней подошел один из охранников.

– Миз Вейн, это вам, - с этими словами он вручил ей какую-то небольшую ключ-карту и скрылся еще до того, как она успела спросить, кто это передал. Но судя по всему, это был Хок. Быть может, вся эта игра с неотложными делами была нужна лишь для того, чтобы незаметно улизнуть от гостей?

На карте было написано: «17-3», - и ни цифры больше. Семнадцатый этаж и третья башня. Должно быть, пентхаус, который занимал, судя по словам саларианской тараторки-консьержа, именно Донован Хок.

Инстинкты разом закричали: это ловушка. Но кому и для чего она понадобилась, Хейс не могла бы сказать. Постояв еще немного в раздумьях, она зажала карту-ключ в руке и направилась к лифту. Что, если Донован Хок догадался о её двойной игре и теперь решил свести с ней счеты по-тихому? Что ж, тогда его ожидал неприятный сюрприз: без боя она не сдастся. Или это его способ пригласить к себе даму, чтобы избежать чужих ненужных глаз? Быть может, стоит сообщить координатору или чертову Призраку об этих изменениях? Хотя, в конце концов, именно для этого её сюда и прислали: развлекать Хока. Зачем что-то менять? Тем более что, кажется, она проиграла, не добившись того, ради чего и затевалась вся авантюра на Бекенштейне. Придется выполнить задание, затребовать перевода и заявить Проайс, что и она, и сама Криз полные курицы.

Тихо выругавшись и смирившись с этим решением, Хейс зашла в пустую кабину лифта и нажала на кнопку пентхауса в третьей башне. Уже через несколько минут она стояла перед нужной дверью и сразу же активировала её открытие.

Перед глазами развернулся огромный номер, занимающий почти всю крышу башни. Утопая в сумраке, он разделялся на множество комнат, но, судя по всему, никого внутри не было. А где же Хок?

Пройдя в холл и не встретив опасности, Хейс слегка расслабилась. Все-таки не ловушка.