— Пошли, — говорю я, и, собрав весь мусор в большой пакет, мы вышли из зала.

— Я самая счастливая девушка в мире! — заявляю я, оторвавшись от него, и, прошагав по маленькой лестнице босиком, ставлю свои шпильки на пол и начинаю умываться. О боже, прохладная вода! Парень подошёл ко мне сзади и начал целовать мою шею! Так приятно.

— Меня мать убьёт! Прекратить! — предупреждаю я, смеясь. Он перешёл на мои скулы. Я сейчас с ума сойду! Вот и наступил тот момент, когда ему всё можно.

— Слушай, как ты думаешь, кто–нибудь из учителей остался в колледже? — спрашиваю я, когда мы пошли к раздевалке.

— Думаю, нет, — на часах восемь часов, так что…

— Мы с тобой целовались четыре часа, — шлёпая босиком по ковру и держа сумку с туфлями в руках, сказала я и покраснела.

— Ты помнишь только самое главное, а как же ужин и то, что я узнал о тебе? Почему ты так любишь свободу? — спрашивает он и поворачивается ко мне лицом, когда мы кладём вещи на сидения около раздевалки.

— Просто я живу со старшей сестрой, бабушкой и мамой, которые мной постоянно командуют, я их, конечно, очень люблю, но... — я делаю паузу, чтобы обуться, — но отца я люблю больше всех, потому что он даёт мне свободу, единственный, не такой, как все: не орёт на меня, не бесится по любому поводу. Нет, я люблю сестру и остальных, но просто это уже надоедает, и они хорошие, когда не видят меня долго. Что ты делаешь? — спрашиваю я, когда он тянется за моим пальто.

— Разве ты думала, придя сегодня в колледж, что, уходя из него, твои губы будут опухшими, и я вот так тебя буду целовать? — говорит он очень медленно и надевает на меня пальто, и снова его губы на моих губах, сладость.

Дэвин поцеловал меня в щёку, но потом его губы соскользнули вниз и коснулись моей шеи.

Албертон прикоснулся к моим губам, и я ответила на поцелуй, притянув его к себе за талию. Он впустил свой язык в меня, и я начала стонать, парень массировал мне волосы, а вторая его рука лежала у меня на спине и прижимала к себе.

— Пошли. А то. Мне. Уже. Жарко, — говорит он после трёхминутной паузы, задыхаясь от нехватки воздуха.

— Тебе нехорошо? — волнуюсь я, подхожу к нему.

— Я не хочу расставаться с тобой, — говорит он, когда усмиряет дыхание после долгого поцелуя.

Мы вышли из колледжа и выбросили мусор. Нет, надо что-то придумать, я тоже не хочу с ним расставаться.

— Слушай, а где ты живёшь? — спрашиваю я, стоя на остановке, и как раз во время подошёл автобус, он единственный едет до моего дома от колледжа, правда едет час. Иногда отец не может забирать меня.

— Я живу в частном доме в пригороде, а ты? — спрашивает Дэвин и смотрит на меня.

— У меня квартира около Даунтауна, я, как уже говорила, там с семьёй живу, — говорю я, и он улыбнулся.

Мы сели на самые последние кресла, и я положила голову на его плечо. Он немного вздрогнул, но потом положил свою голову на мою, и я почувствовала его дыхание. Как же мне хорошо. Дэвин положил свою руку на мою, и мы переплели пальцы.

— Мне так хорошо, как же не хочу расставаться с тобой даже на секунду. Я уже скучаю, — говорю я и поднимаю наши руки.

— Мне тоже хорошо. Сердце тянется к тебе с неимоверной силой, будет очень больно без тебя, — говорит он.

— Так, ладно, у меня есть идея, — подскакиваю я и усаживаюсь нормально. Мы проехали остановку, и я набрала номер мамы. Когда все вышли, мама ответила.

— Привет, мам, я домой еду. Я немного задержалась в колледже с подругой, учитель попросил остаться, — вру напропалую, а Дэвин зажал рукой рот, еле сдерживая смех.

— Я хотела попросить: можно я останусь у неё на выходные, домой заеду и возьму одежду, хорошо? — задаю вопрос я.

— Как зовут подругу и сколько ей лет? Где она живёт? — мамы атакует. Она вот так вот постоянно. Как же меня это бесит!

— Николь, двадцать в августе исполнилось. Она с семьёй живёт в частном доме в пригороде, — чуть ли не кричу я от злости.

— Хорошо, но только пообещай звонить нам и говорить, как у тебя дела, — нет, она неизменна.

— Обещаю. Спасибо, мамуль, — отвечаю я и кладу трубку. Моей радости не было предела!

— Заедем домой, возьму вещи, и я твоя на всё воскресенье и ночь субботы, — оповещаю я Дэвина, убрав телефон в сумку.

— Как же я счастлив! — восклицает Дэвин. Я повернулась к нему, и он оставил поцелуй на моих губах, а я вновь положила голову на него.

— Да, всё-таки правду говорят, — начинаю я, и Дэвин смотрит на меня с непониманием, — первые недели очень трудные, — сказала я и услышала довольное «ага». Чего он так радуется?