– Кара – это которая… А это которая? Это кто вообще?

– Это… Это никто… – прохрипел Эдмунд, не в силах совладать с кашлем. Питер, с трудом прячущий улыбку, покачал головой.

– Ты что, нельзя так говорить о людях. Они могут обидеться.

– Это его старая знакомая! Она у травницы в замке в ученицах была! Эдмунд ее в прошлый свой визит пристроил, так она там и осталась, – поделилась щедрая Люси. От Сьюзен не укрылось, что государь бросил на брата быстрый, обеспокоенный взгляд, в котором читался какой-то вопрос. Тот, понемногу приходя в себя, повел бровями, явно что-то отвечая, и чуть дернул головой, показывая, что не стоит сейчас об этом говорить. Королева поджала губы. Ей смысл этого бессловесного диалога остался неизвестным. Люси тем временем продолжила: - Кара показала нам столько интересного! Она лес знает, как пять пальцев!

– Даже те тайные уголки, о которых ты говорила? – приподняла скептически бровь Сьюзен.

– Она же травница! Ей положено, - наивно ответила юная королева. Питер опять покосился на брата и едва заметно вздохнул. Эдмунд, которого поднятая тема явно нервировала, сказал:

– Да, Кара сыграла большую роль в изысканиях Люси. Не так ли, сестра?

– Верно, за что ей большое спасибо! – воскликнула девочка, и не заметив, как ловко ее увели в сторону. – Эти знания нам всем очень пригодятся.

– Люси, ты только не обижайся, - начала мягко Сьюзен, - но лучше бы они нам никогда не пригодились. Понимаешь…

– Целитель тем и хорош, что если не работает, это значит, что все здоровы, - подметил мудрый Питер.

– Или что все умерли и лечить некого, - ляпнул Эдмунд, чем испортил весь эффект. Следующая минута была полна беззаботной возни, в ходе которой Питер пытался втолковать брату, что не следует так встревать в философские рассуждения государя Нарнии, а тот возмущался и требовал объяснить, в чем же он неправ. Сьюзен, опершись щекой на подставленную руку, наблюдала за этой картиной, которая вызывала необъяснимое тепло внутри, где-то очень глубоко…

Но наступило время расходиться. Как-то незаметно все разбежались по своим делам. Люси упорхнула к мистеру Тумнусу, который наверняка так соскучился по своей любимице! Стоило девочке вспомнить о фавне, как ее и след простыл, только подол платья мелькнул в дверном проеме. Питер же невзначай предложил Эдмунду зайти к нему в гости. Сьюзен, услышав это тихое, не предназначающееся для ее ушей приглашение, вздохнула. Ее на тайное совещание братья явно не звали. Ну и пусть, у нее и своих дел хватает! Эта легкая обида, словно девушку отодвигают в сторону, не могла испортить настроения в столь счастливый день, но тем не менее отложилась в памяти. Королева грациозно поднялась и удалилась.

Питер был спокоен, чего об Эдмунде сказать было нельзя. Он чувствовал, что послужило поводом для уединенной беседы, и не отводил от брата несколько напряженного взгляда. Ожидания его оправдались: когда короли пришли в покои государя, где никто не мог их подслушать, повисло неловкое молчание, в течение которого Верховный задумчиво смотрел на младшего. Тот не выдержал первым.

– Да, это то, что ты подумал, - отчеканил он. – Это та самая Кара, да, ты прав!

– Ведьма, которую ты спас? – уточнил спокойно Питер. Эдмунд скрестил руки на груди и кивнул, гордо и в то же время с вызовом.

– Именно так.

– Ей можно доверять? – задал единственный вопрос государь. Он не стал вдаваться в подробности, прося дать короткий и емкий ответ. Младший король тихо вздохнул.

Что он мог ответить? Ведь точно сказать он ничего не мог, ибо не ведомо, как повернется жизнь в дальнейшем. Одно было известно наверняка: за прошедшие три года Кара не подала ни единого повода для подозрений. Несмотря на то, что Маркус, приближенный Освальда, присматривал за ней, как и за другими двумя спасенными, у воина не было поводов думать, что в Теребинтии осталась живая колдунья. За это время на острове не возникали волнения, крестьяне жили мирно и радовались этому. Эдмунд слышал пару раз, что болтают люди: что, мол, ведьмин рыцарь распугал всю нечисть серебряным клинком, - но, как и прежде, не обращал внимания на слухи.

Возможно, то, что Кара оправдала оказанное ей доверие, и разбило лед, который их поначалу разделял. Юноша по прибытии отнесся к «старой знакомой» очень настороженно и резко. Он и подумать не мог, что увлечение Люси целительством заставит его бродить по лесам в компании ведьмы, за которой он в той же чаще и охотился! Судьба порой подшучивала над своими неразумными подопечными. Однако отпустить сестру одну в дремучий лес, да еще вместе с Карой, к которой королеву направили, он, разумеется, не мог. Вот и приходилось забираться в самую глушь, проваливаясь в ямы, измазываясь в грязи, чтобы отыскать неведомый цветочек, который оказывался таким невзрачным, что прямо злость брала! Потраченных усилий стоил бы выточенный из драгоценных камней бутон, а не это недоразумение. Но конечно, Люси видела в несуразном растении гораздо больше смысла, а это значило, что Эдмунд, приводя себя по вечерам в порядок, на следующий день пачкался еще больше. Невольно он восхищался Карой, которая так гармонично вписывалась в хвойный, густой лес. Будто тень, скользила ее стройная фигура меж толстых стволов. Руки аккуратно, бережно приподнимали ветви, чтобы Люси могла пролезть под ними, а капли росы поблескивали в темных косах подобно бриллиантам. В такие моменты сильнее всего ощущалась сила, пронизывающая ее кровь и плоть, неведомая, могущественная… Но не вызывающая страха. Чем больше времени Эдмунд проводил в компании Кары, чем больше за ней наблюдал, тем меньше угрозы чувствовал рядом с нею. Это было странно – интуиция никогда его не подводила и предупреждала об опасности, а подле ведьмы король не ощущал беспокойства.

Трудно хранить гордое молчание, по уши измазавшись в грязи. Следуя за неугомонной Люси по пятам, Эдмунд порой испытывал непреодолимое чувство высказать все, что он думает об удобстве их пути. Девочка явно была занята, а кроме Кары, никого под рукой не было. Слово за слово, и привычка болтать по ходу дела возникла сама собой. Как растаял лед недоверия и опаски, так и юноша нашел в ведьме острую на язык собеседницу, с которой можно было и поругаться в обоюдное удовольствие, и просто поговорить. И хотя ощущалась в ней деревенская простота, необразованность, его это совсем не смущало. Благо, он не был похож в этом плане на Сьюзен, страдающую некоторым снобизмом. Кара компенсировала незнание сообразительностью и живым умом, но свое мнение отстаивала с невероятным упрямством. Переубедить ее в чем-либо было довольно трудно. Время несколько усмирило ее непокорный и дерзкий нрав, но защищать свою точку зрения девушка по-прежнему была готова до последней капли крови, как тогда, бесцеремонно ворвавшись в покои Эдмунда и устроив там форменные разборки. Теперь она казалась более спокойной, то ли сдерживая себя в присутствии чужеземного правителя, то ли немного повзрослев. Три прошедших года изменили как и ее, так и самого юношу, что из загнанного призраками прошлого мальчишки превратился в человека более рассудительного и хладнокровного.