Сначала Михаэль неверящими глазами смотрел на ребят, после чего рассмеялся и сказал, что шутка ребят удалась и что Микаэла может выходить из своего “убежища”, ибо он сначала правду чуть не поверил. Но Гонсалес не выходила. Даже когда отец несколько раз обошел квартиру, спросил у мамы Ямато, на что та грустно покачала головой, но бестолку. Руки мужчины уже начинали трястись, а сам резко сел на стул, переводя полные страха глаза на зятя. Но тот ничего сказать ему не смог.

Рен вообще весь разговор стоял поодаль всех и лишь равнодушно вглядывался в противоположную стену, ожидая, когда же это все закончится и он сможет возобновить свои поиски. Он искал и днем, и ночью. Это никак не преувеличено, ведь на самом деле все так и являлось. Он лишь изредка заходил домой, чтобы полежать пол часа, чтобы хоть как-то восстановить силы, ведь он в любой момент могут ему понадобиться, а от такой многочасовой ходьбы он очень сильно уставал. Он даже не спал, а просто лежал.

Какой там сон? Даже когда он просто сидел, то тут же корил себя за безответственность и сразу же вскакивал, вновь уносясь на улицу, в сотый или уже миллионный раз прочесывая каждый уголок города. Но не один Рен проводил столько времени за поисками любимой, все они. Ребята. Каждый. Никто не собирался оставаться в стороне и ждать, смотря на то, как их друг мучается. Даже Анна, которая была в положении и Тамао, которая всеми силами пытались помочь.

– Я прочесал всю указанную мне территорию, - тяжело дыша, опустился на диван Трей, заскрипев зубами от боли в ногах.
– Черт, - выругался он на свою слабость.
– Сегодня тоже ничего.

– У меня тоже, - безцветно отозвался Асакура. Тоже самое повторили и другие.
– Как и все эти дни.

– Тридцать восемь с половиной.
– Тихий голос, почти шепот.

– Что?
– немного удивленно посмотрел на Рена, который и сказал эти странные цифры, Йо.

– С того дня прошло ровно тридцать восемь дней с половиной.
– Повторил Тао, стоя в своей обычной позе: скрестив руки и оперевшись о стену. Обычно, говорят, что люди становятся в такую позу, дабы закрыться от внешного мира и раньше бы мы подумали, что это абсурд. Но только не сейчас…

В комнате воцарилась тишина. Тиканье часов, тяжелое дыхание ребят и тридцать девятый день, что вскоре занял свое почетное место, когда стрелка перевалила за полночь.

***

Музыка:Людвиг ван Бетховен – Мелодия Слёз

Рио сидел в своем номере отеля и тихо раскачивался на кровати, рассматривая царапину на руке и полностью пребывая в своих мыслях. Он слышал, какое число назвал Рен и сколько дней прошло с рокового момента и от этого становилось хуже, чем могло быть на душе раньше. Лицо подруги никак не желало выходить у него из головы, да и он сам того не особо желал.

Он тоже ее искал днями напролет, прочесывал каждый уголок этого города, но таки не смог найти свою маленькую испанскую обезьянку. На руках и ногах было множество царапин от того, что он пролезал в самые неизведанные места, одновременно молясь о том, чтобы она там не оказалась и чтобы она там была. Странно, но чувство страха не покидало его. Как и чувство опустошенности. Микаэла всегда поддерживала его, всегда была рядом, а он не смог, не смог быть рядом и помочь, хоть и должен был. И за это он очень сильно себя корил.

Одновременно с портретом девушки, в голову закрались недавние, но такие теплые воспоминая, которые заставили одинокой слезе скатиться с щеки шамана и упасть на расцарапанную руку…

– Чего грустный такой?

– Тебе кажется.

– Серьезно? Тогда ты, наверное, в отличном настроении для куриного бульона?

– Зачем? Ты же его не любишь.

– Да, но этот зверский кашель уже порядком надоел, хоть и насморк прошел.

– Да неужели? Попроси Фауста, у него найдется таблетка быстрого действия.

– Но я хочу бульон. Бульон! Бульон! Хочу бульона!

– Ладно-ладно, перестань! Я сделаю тебе бульон прямо сейчас, хорошо?

– Конечно. Я даже могу помочь.

Всегда веселая, полная жизни, Микаэла буквально вдыхала жизнь в каждого, в ком она нуждалась на данный момент жизни. Никогда ничего не жалела и была икренна со всеми, кто ее окружал, а они этого сделать не смогли. Солгали, и вот их расплата. Парень сильнее сжал тряпку, которую держал в руке и тихо заплакал, не смущаясь того, в каком он состоянии, ведь ему было действительно плохо. Положив ноги на кровать, Умемия положил голову на подушку, всхлипнув.

Постоянно пытался вправить ей мозги, когда они были с Реном в ссоре, а она противилась, кричала, что не хочет, но он-то прекрасно знал, как она этого желала. Но не смотря ни на что, Рио всегда был на стороне девушки, чтобы она не сделала. А что она могла? Могла лишь дуться, закрывшись от всех и заниматься самобичеванием.

– От тебя как раз таки зависит многое. Ты бы видела состояние Тао, после твоего поцелуя на кухне. Он чуть в штаны не наложил от счастья.

– Ну, да, я так и подумала, особенно после того, как он вообще на меня внимания не обращает.