Вот я дотрагиваюсь до ее щеки кончиками пальцев. Ее кожа холодная, что сразу же меня пугает, но я сразу же пытаюсь себя успокоить, сваливая все на внешний мороз.

Почему все так сложилось? Почему вообще это должно было произойти? Кто знает, может опять, эта чертова судьба или же, наоборот, какая-нибудь фортуна неудач.

– Рен, скорая приехала! – кричит Трей, указывая на стремительно приближающуюся белую, с красными крестами, машину.

Так же, как и в прошлый раз из нее выбегают врачи с носилками, и без лишних слов, что было не странно, ведь глав-врача на этот раз не было, кладут ее в машину, через задние двери.

– Мы едем с вами! – бескомпромиссным тоном заявил Асакура, перехватывая дверцу, которую хотел закрыть молодой медбрат.

– Простите, но мы…

– Я сказал, что мы едем с вами, и это даже не обсуждается.

– Я еще раз приношу свои извинения…

– Черт бы тебя побрал, дай мы, наконец, сядем в эту машину! – я не выдержал, просто вскипел, отталкивая парня в одеянии доктора и садясь рядом с ним, куда и приземлился Йо.

– Н-ну, ладно. – Пролепетал он, переглядываясь с остальными. – Поехали! – дал он команду и мы без промедления двинулись в путь.

Врачи сразу же стали возиться вокруг Микаэлы, в первую очередь, надевая на нее аппарат искусственного дыхания, так как пульс девушки был тоже очень слаб, и она почти не дышала. К ней подключили какие-то приборы, измеряя давление и учащенность сердцебиения.

Я лишь пустыми и опустошенными глазами наблюдал за всеми этими действиями, почти не обращая внимания ни на что.

В голове было пусто, так же, как и в сердце сейчас.

Я и понять не успел, как мы так быстро приехали, и доктора уже вытаскивали носилки. Мы прибыли в центральную больницу Токио, не очень далеко находящуюся от нашего дома, тем более, что была глубокая ночь и нам это было на руку, никаких тебе пробок и лишней суеты на дорогах.

– Приготовьте палату номер двести сорок!
– сказал молодой человек девушке, сидящей за приемным столом, которая услышав поручение, быстро кивнула и начала набирать какой-то номер на телефоне, очевидно, делая звонок как раз по поводу палаты.

– Извините, дальше вам нельзя. – Быстренько пропищала медсестра, скрывшись за массивными дверьми, ведущие, казалось бы, в никуда.

Переглянувшись и нервно выдохнув, мы с Асакурой удобно устроились на рядом стоящей лавке, так как ночь обещала быть долгой и трепетной.

– А вы здесь что делаете? Я же велел вам дожидаться результатов дома. – Послышался над нами уже знакомый голос.

Подняв головы, мы в этом полностью удостоверились.

– Господин Огава, как Анна?! – увидев доктора, Йо сразу же подскочил на месте, буравя мужчину встревоженным взглядом.

– Успокойтесь, юноша, и не кричите, это все-таки больница. – Спокойно проговорил доктор, после чего тяжко вздохнул. – Сейчас, девушка в очень тяжелом состоянии. Ее позвоночник сломан, черепно-мозговая травма, и сломана нога. Я не очень понимаю, как она могла упасть, что умудрилась так покалечиться, но факт остается фактом.

– Что вы хотите этим сказать? – дрожащим голосом произнес Асакура, побледнев, только услышав, что стало с Анной, да и я тоже сразу встал, подходя ближе.

Собрав руки в замок, Огава опустил взгляд, быстро переведя его на нас.

– Если даже мы и сможем ее спасти, что маловероятно. – Начал он. – Девушка навсегда останется инвалидом.

– Парализованной, от начала шеи и до самых пят.

Слова приговором прозвучали в опустошенном коридоре больницы, где после этой фразы было слышно только нервное сердцебиение собравшихся.

Ошарашено глядя на врача, Йо начал невнятно шептать:

– А это не может быть ошибкой? – он сглотнул. – Разве, не может быть вероятности того, что все пройдем нормально и она вновь сможет ходить?

– Никакой вероятности. – Холодно отрезал Огава. – Либо смерть, либо парализация и это в лучшем случае. А теперь, извините меня, на сегодня, как я предполагаю, у меня уже две незапланированные и очень сложные операции.

И без лишних слов, мужчина удалился, так же, как и остальные недавно, скрываясь за массивными дверями.

Вместе с собой, доктор унес какую-то частичку надежды, что так лелеялась в душе Асакуры и что сейчас вместе с его сердцем, канула в никуда.

Безжизненно упав на лавку, Йо уронил голову на руки, тяжело и протяжно вздыхая.

– Что делать, Рен? – послышался его хриплый голос. – Что теперь делать?

Не у того ты человека спросил, Йо, не у того, ведь, я даже не знаю, что с моей любимой, а ты спрашиваешь, что делать тебе. Где-то глубоко в сердце я боюсь услышать те же слова, что сказал ему доктор, боюсь, что и Микаэлу будут ждать такие же мучения, но…