Когда молоденькая секретарша доложила Алмазову о нашем приходе, он вышел и лично пригласил в свой кабинет.

– Присаживайтесь, пожалуйста. Чай, кофе?

– Кофе, если можно, – сразу сказала я, не дожидаясь, пока Диана решит для себя, удобно ли это или нет.

Заказав секретарше кофе, Алмазов уселся в кресло. Какое-то время он откровенно рассматривал нас, правда, было ясно, что это чисто профессиональная оценка. Когда нам подали кофе, он прервал свое молчание:

– Сейчас я вас отведу к нашим стилистам, а когда они закончат, мы с вами пройдем на съемочную площадку и сделаем несколько пробных снимков. Вы согласны? – Он вопросительно посмотрел на нас.

– Согласны! – не сдержав эмоций, ответила Диана.

Я решила, что пришло время расставить все точки над «i».

– Одну минуточку, – остановила я уже поднимавшихся со своих мест Аскольда и Диану, – я хочу кое-что прояснить.

Они разом застыли на месте и, медленно повернувшись, недоумевающе посмотрели на меня.

– Дело в том, что я не буду сниматься для вашего журнала, – я спокойно взглянула на Алмазова, – то есть не именно для вашего, а вообще ни для какого. У меня немного другой профиль работы, – объяснила я, так как он начал меняться в лице, неправильно истолковав мой отказ, – я работаю телохранителем и уверена, что позирование перед камерами повредит моему имиджу. Поэтому я буду присутствовать на съемках только как зритель.

Не знаю, что на них подействовало больше всего – мой невозмутимый тон или уверенность в голосе. Они с Дианой переглянулись и, ничего не сказав, дружно пожали плечами в ответ на мои слова.

После этого я долго сидела в гримерке, потом на съемочной площадке, и только по прошествии нескольких часов мы с Дианой вышли из офиса. К этому моменту противный дождь уже кончился и на улице снова светило солнышко. Диана была настолько перевозбуждена произошедшим, что, как мне показалось, если бы даже сейчас пошел снег, он бы нисколько не испортил ей настроения. Зато на меня эта смена погоды подействовала благоприятно. Несмотря на усталость от долгого безделья, я почувствовала прилив новых сил и энергии.

– Слушай, Жень, мне кажется, зря ты отказалась от съемок! Скажу тебе честно, мне очень понравилось! Какие-то новые, непривычные ощущения. Ты всерьез считаешь, что это могло как-то навредить твоей работе?

– Понимаешь, Диана, в профессии телохранителя женщине и так приходится постоянно доказывать свою профпригодность. А если человек увидит мою фотографию в модном журнале, то потом ему хоть что угодно рассказывай обо мне, расхваливай мои таланты, он никогда не поверит, что эта девушка с обложки сможет обеспечить его безопасность. Такова психология практически каждого человека – поддаваться первому впечатлению.

– Жалко, что тебе приходится ради своей работы чем-то жертвовать, – искренне сожалела Диана.

– Зато я рада за тебя, – в свою очередь, поддержала я ее, чему она очень обрадовалась.

Но не успела я насладиться хорошей погодой и своим прекрасным настроением, как очередное событие вывело меня из равновесия и заставило снова почувствовать себя на взводе.

Вернувшись в загородный дом Бариновых, я, высадив Диану, поехала ставить машину в гараж и тут же обнаружила, что моего личного навесного замка нет на месте. Разозлившись на себя за то, что я не заперла дверь, я все же не могла понять, кому понадобился мой замок без ключа? Все равно ключи от внутреннего замка были у меня, и попасть в гараж без моего ведома просто невозможно. Закрыв гараж, я пошла в дом, сразу же поднялась к себе и открыла ноутбук. Просмотрев почту, я обнаружила письмо от Полянского, но, открыв его, очень удивилась, увидев там всего два слова: «Позвони мне». Не откладывая дело в дальний ящик, я набрала его номер.

– Здравствуй, Женечка! – услышала я голос Льва Николаевича. – Как дела?

– Добрый день, Лев Николаевич. Дела?.. Да как вам сказать… нормально, – отозвалась я, в самом деле не зная, что и ответить.

– Ладно, давай не томи, – посерьезнев, сказал Полянский, – опять попала в вагон для некурящих? – Как бывший гээрушник, он сразу заговорил аллегориями.

– Примерно так. Сто одежек, и все – без застежек, – сказала я, зная, что он меня поймет.

– Ты за свой телефон уверена? – Это он спросил о прослушке.

– Конечно. Я его из рук не выпускаю.

– Тогда уже легче. Слушай… По поводу Эвелины. Есть у меня кое-какая информация на нее, но очень мало. Думаю, что, подняв старые подшивки, ты уже узнала об истории с камнями, поэтому хочу тебе рассказать другую, не менее интересную историю, – заинтриговал меня Полянский.

– Что, опять криминал? – поинтересовалась я.

– Не совсем. Я расскажу все с самого начала, а ты слушай и запоминай, если что-то не поймешь, спросишь, я объясню. Так вот. Эвелина, в прошлом Шахназарова, а ныне Шахова, приехала к нам из Таджикистана, откуда она сбежала из-за чего, как ты думаешь? Правильно: из-за авантюры с камнями. Она работала на предприятии по добыче алмазов, и не кем-нибудь, а главным мастером!

– Послушайте, Лев Николаевич, трудно представить эту холеную женщину в робе и в каске, ведь так, по-моему, выглядит мастер по добыче драгоценных камней.

– Совершенно верно, одна из первых красавиц в светских кругах, Эвелина Шахова когда-то выглядела именно так, как ты и описала. В робе, в каске и сапогах. Дальше еще интереснее. Приехав сюда, она организовывает фирму по производству ниток из шерсти и хлопка, они всегда ценились за границей. Прошло более двух лет, прежде чем случилось то происшествие на таможне, и заметь – все с теми же камнями. Выйдя сухой из воды, она берет большой кредит в банке. Хозяин банка – Баринов!