Шрифт:
У нее сбивается дыхание, зрачки расширяются, но потом она берет себя в руки и говорит:
— До тех пор, как ты понимаешь, пока это работает для нас обоих. Если я что-то заподозрю, считай себя кастрируемым. Вспомни Лорен Боббит, но без всяких находок… той самой части. (Прим.: 23 июня 1993 года в городе Манассас, штат Вирджиния, Лорен Боббит отрезала ножом пенис своему спящему мужу из-за сексуального, физического и психологического насилия, после чего села в машину, выехала в поле, где и выбросила этот «отрезанный ломоть». После врачам удалось пришить «находку»).
На первый взгляд ее реакция не кажется многообещающей. Но я знаю, что в глубине души затронул ее. Я видел, как она смотрит на меня в те моменты, когда не подозревает, что я за ней наблюдаю.
— И для записи: я пошутила про парня из тренажерного зала, Ной.
Слава Богу, потому что я уже собирался пойти в этот тренажерный зал после работы и врезать мудаку в челюсть.
Я отхожу от ее стола, замечая, как глаза Оливии сужаются, разглядывая меня. Засовываю руки в карманы, натягивая ткань, и еле сдерживаю смех — ее взгляд следует за моим движением, перемещаясь вниз к промежности. Я вынимаю руки, и Оливия разочарованно фыркает.
— Если ты так уверена в себе, может, заключим пари? — спрашиваю я.
— Назови свои условия.
Она ухмыляется, притворяясь равнодушной. Слишком плохо, поскольку я точно знаю, какой эффект произвожу на женщин, когда включаю все свое очарование.
Я наклоняюсь ближе.
— Уже через четыре дня ты будешь умолять меня заполнить твое горячее маленькое влагалище, — шепчу я.
У нее отвисает челюсть, но она быстро приходит в себя.
— Даже не через четыре года.
— Я собирался сказать четыре часа, но не хотел быть дерзким, — дразню я ее.
— Поверь мне. Я могу продержаться в течение долгого времени, — Оливия откидывается на спинку рабочего кресла, ее поза непринужденная и уверенная.
— Период воздержания?
Она закатывает глаза.
— Вечно.
Блядь. От этого я хочу ее намного больше, зная, что она неудовлетворенная.
— Никаких парней на батарейках.
Ее взгляд темнеет.
— Прекрасно. Никаких «свиданий» с любыми руками.
Моя челюсть напрягается. Как бы я хотел, чтобы это произошло сейчас.
— Мы всегда можем осуществить пробный заезд, тот, что я предлагал ранее.
Она грызет ноготь на большом пальце.
— У меня не было времени подумать, но я буду держать тебя в курсе, когда приму решение.
Стук в дверь привлекает наше внимание. Это Фред.
— Эй, дети, время для встречи.
Оливия проверяет свои часы.
— Иду, папа.
Зная, что наш разговор еще не закончен, я протягиваю ей руку, чтобы помочь встать с места. Наши взгляды встречаются.
— Мы закончим это позже, Снежинка.
Она усмехается и выходит в коридор, оставляя меня позади. Ее великолепная круглая попка покачивается, сводя меня с ума.
— Через четыре дня, — кричу я Оливии вслед.
Глава 8
Оливия
На следующий день стук в дверь после полудня вырывает меня из рабочего транса.
— Входите, — говорю я автоматически.
Дверь открывается, и в проеме показывается папа.
— Привет, милая. Извини, если помешал, но можем ли мы поговорить? У меня.
Я смотрю сначала на него, потом на экран и встаю, закрыв ноутбук.
— Конечно, папа. Что случилось?
— Это хорошие новости, честно, — это все, что он говорит.
Я прохожу за отцом в его кабинет, где в одном из кресел уже сидит Ной. При нашем появлении он встает.
С подозрением я перевожу взгляд от него к папе. Что за чертовщина еще произошла?
Папа берет со стола бумаги.
— Во всей этой суматохе, дети, я совсем забыл рассказать о своем свадебном подарке, — с гордой улыбкой он вручает мне документы.
Я просматриваю первую страницу, и мое сердце останавливается. Он подписал договор аренды на меблированные апартаменты в пентхаусе, в самом центре города. Залог уже внесен, а также арендная плата. И там только одна спальня.
Ни в коем случае.
Понимая, что нужно что-то ответить, а не стоять в полнейшем шоке, я говорю:
— Ох. Эмм… Ничего себе, папа. Это щедрый подарок.
Отец посмеивается и сжимает мое плечо.
— Все для моей девочки. Я предполагал, что у вас двоих не будет достаточно времени, чтобы заниматься поиском жилья. Так что я все сделал сам.