— Как, например, вчера, когда ты просто предположила, что я пью кофе, — Ной приподнимает брови в притворном негодовании.

— Правильно. Если бы кто-то наблюдал за нами, то решил бы, что мы друг другу не знакомы, — пытаюсь я пошутить, — Хотя я до сих пор думаю, что это было разумное предположение с моей стороны. Я имею в виду, кто пьет только чай? Чай для отдыха, кофе для пробуждения.

— Извини, Снежинка, — усмехается Ной моей попытке. — Ты предпочитаешь, чтобы я стал дерганым наркоманом, как ты? Я видел, какую дрянь ты пьешь. Черную, как деготь… как твое сердце.

— Это не так, — отвечаю я спокойно. — Я брала сахар. Если ты его не видел, то это не значит, что его не было.

— Правильное замечание. У нас обоих есть несколько вещей, которые нужно узнать друг о друге, — он засовывает руки в карманы и на секунду отводит взгляд в сторону. — О чае… Моя мама была англичанкой, и она действительно жила с этим стереотипом. Она любила хорошую чашку чая, — он подражает ее мелодичному акценту. — Так что я пью чай… Чтобы почтить ее память. Да, можно и так сказать. Так я вспоминаю о ней каждое утро, хоть и на одно короткое мгновение.

Моя челюсть почти падает. Его мама умерла, когда ему было всего десять. Боже, я помню тот год, словно это было вчера. Это было мрачное время. Так темно и так тихо, словно вся жизнь была высосана из Ноя и его отца в одно мгновение.

Я открываю рот, чтобы ответить, но ничего не выходит. Я знаю, что его мама была британкой, но почему-то мне никогда не приходило в голову, что он может иметь особую связь с ее родиной.

Ной качает головой, глядя немного смущенно, и обходит меня, чтобы устроиться на краю своего стола. Я чувствую себя стервой.

Закусив губу, я снова поворачиваюсь к нему.

— Мне так жаль. Я не хотела смеяться над тобой. Я считаю твой маленький ритуал чаепития… очень милым.

Он пожимает плечами.

— Спасибо, но не беспокойся об этом. Я не обиделся. Ты ведь тоже потеряла свою маму.

— Да, но я была уже взрослой, когда она умерла. Тебе же было только десять. Просто маленький ребенок. Тебе нужна была мама, — нежные воспоминания о нем на ее коленях, когда он был уже достаточно большим, чтобы сидеть там, но не слишком взрослым, чтобы не желать этого…

— Уверен, что твоя боль сильнее — воспоминания ярче, — вздыхает Ной. — Слушай, давай не будем играть в Олимпийские игры скорби, хорошо? Конечно, я скучаю по маме, но твой опыт был не лучше или хуже моего, просто другой. Важно то, что мы можем понять друг друга.

Он всегда настолько мягкий и уверенный во всем... даже в вопросах смерти. Прежде чем я могу сказать еще что-либо, Ной меняет тему.

— О квартире… Видимо, нам следует переехать туда как можно скорее. Сегодня у меня ужин со Стерлингом. Что, если мы встретимся в квартире … — он смотрит на свои часы, — в восемь?

Принимая во внимание всю работу, которую мне нужно сделать, я медленно киваю.

— Конечно. Это даст мне время поесть и собрать сумку, — я поворачиваюсь, чтобы уйти, но Ной останавливает меня.

— Эй, Снежинка… Ты могла бы оказать мне одолжение?

Я оглядываюсь.

— Да?

— Могла бы ты снова улыбнуться?

По какой-то причине его прямота волнует меня, и я произношу:

— П-почему я должна?

Мне хочется провалиться сквозь землю.

Что, черт возьми, с тобой происходит, Оливия? Ты говоришь, как непослушный подросток.

— Потому что я не хочу, чтобы ты уходила несчастной, — Ной протягивает руку, чтобы коснуться моей щеки тыльной стороной ладони. Самое легкое, самое мимолетное прикосновение. — Потому что она идет тебе. Я хотел бы видеть эту улыбку чаще.

Мое лицо пылает. То ли из-за моего позора с заиканием, то ли из-за обжигающего и пристального взгляда Ноя, не знаю…

— Я… я думаю, теперь, когда мы будем жить вместе, у тебя будет больше шансов, — опять заикаюсь я.

Он наклоняет голову, не отрывая от меня взгляда.

— Прекрасно. С нетерпением жду этого.

Я сглатываю комок в горле. Он на самом деле с нетерпением ждет этого?

— Эй, Ной?

— Да? — говорит он сладко.

— Почему ты называешь меня Снежинкой?

Он подходит ближе и проводит пальцем по моей щеке, заставляя мою кожу покалывать.

— Потому что ты точно такая же, как снежинка: красивая и уникальная, и от одного моего прикосновения становишься мокрой.

Ной отворачивается и отходит. Я же с открытым ртом провожаю взглядом его широкие плечи.