Сел, поехал. Вернее, полетел.

В самолёте у них всё так же, кроме зелёного чая и утренней зарядки, которую передают по телевизору. Зарядка мне понравилась. Я её, разумеется, не делал (достаточно я её наделался под гармошку в пионерских лагерях), но внутренне одобрил. Китайцы же самозабвенно крутили конечностями, громко, как собаки, зевали и радостно смеялись, встречая новый день.

Наша группа прилетела в Пекин.

Но сначала о группе, потому что о наших экскурсионных группах можно писать целые илиады с одиссеями.

Группа наша была большая, человек двадцать пять. Основная масса оказалась молчаливой. Одни были молчаливыми по жизни, другие, видимо, с перманентного перепою. Третьи, вероятно, просто знали мало слов.

Костяк, так сказать, актив группы составляло несколько человек.

Во-первых, некто Иван Сергеич, которого в любой ситуации интересовал лишь один вопрос: сколько кто получает. Сколько получали евнухи императора в Запретном Городе Гугун? Сколько получает наш экскурсовод? Сколько получаю я? Сколько получал мой прадед, служивший у Колчака? Сколько получал сам Колчак? Какова средняя зарплата китайского сталевара? Сколько имеет в день средний южнокитайский бомж, сдающий пустые кокосы?.. Почём в Китае похоронить? Каков в Китае штраф за второго ребёнка? А что, если двойня? Каков минимальный оклад китайского кандидата почвоведческих наук? А искусствоведческих? Какова в Китае минимальная для чиновника взятка, за которую расстреливают? А кто расстреливает и сколько получает?.. При этом он ещё все время переспрашивал: «Это чистыми?» Или: «Это грязными?»

Все финансовые сведения Иван Сергеич аккуратно заносил в блокнот и глубоко и удовлетворённо вздыхал после каждой записи, как после удачной клизмы.

Во-вторых, в костяк группы входила некто Анна, женщина средних лет, в парике под Суворова, которая всё время бегала, всем интересовалась, всюду лазила и отовсюду падала. К концу тура она чуть было окончательно не убилась, едва не полетев вниз париком с Большой Пагоды Диких Гусей (очаровательной, кстати, пагоды), но Бог миловал. Зато она потеряла-таки парик где-то в пещерах Лунь Мэнь.

Третьим активистом был некто Жора из Салехарда. Жора в самый первый день в Китае купил цитатник Мао Цзэдуна на русском языке и с тех пор изъяснялся только крылатыми маоцзэдунизмами. Типа того: «Кто побывал на Великой Китайской Стене, тот молодец. Кто не побывал на Великой Китайской Стене, тот не молодец».

Утром, наложив себе на тарелку целую гору свиных шкварок, Жора говорил: «Кто не мечет поросятину перед тяжёлым трудовым днём, тот не молодец. Кто зажёвывает свинью на завтрак, тот молодец».

Накупив в городе Сиань пуда полтора всяких статуэток из фарфора, Жора нравоучительно вымаодзедунивал: «Кто покупает фарфоровое зверьё, тот молодец. А кого на фарфоровую фауну душит жаба, тот ни фига не молодец».

Наконец, очень активными туристами была пожилая пара: Пётр Кузьмич и Мария Никитична.

Сначала насчёт Петра Кузьмича.

Садимся мы, например, в поезд Сиань-Лоян, а Пётр Кузьмич и говорит:

— А вот сейчас китайские товарищи отцепють наш голубой вагончик… отгонють его в отдельный ангарчик… и проведут с каждым… индивидуальную беседочку… на предмет знания устава КПК…

А глаза такие добрые-добрые. У Петра Кузьмича, а не у китайских товарищей.

Заходим в кантонский ресторан, а Пётр Кузьмич:

— А вот сейчас наши азиатские коллеги разведуть нас… по отдельным кабинетикам… и устроють… каждому… допросик с пристрастием… насчёт лояльности… курсу партии…

И так до бесконечности.

С Марией Никитичной вышла другая история. Ещё в Пекине экскурсовод рассказал нам о знаменитом китайском блюде «три писка». Ну, вы знаете. Берётся живой новорожденный мышонок и, пардон, естся. Подается мышонок китайцами. Мышонок, если его правильно есть, должен успеть издать всего три писка: когда он, бедный, родился, когда его, родного, насаживают на палочку и когда его, сладенького, ест китаец. Очень трогательный деликатес.

Честно говоря, словосочетание «Три писка» у меня ассоциируется с другим. Когда женщина входит в море (это проверено тысячами примеров), она издаёт первый писк, когда вода касается ног, второй — когда живота, третий — когда груди. Не знаю, какая связь между китайским блюдом и женским купанием, но чувствую — она есть.

Марию Никитичну повествование о китайском мышеедстве поразило в самое сердце.

— Что же это за публика, которая кушает мышА?! — изумилась Мария Никитична и с тех пор на китайцев косилась (извините за смысловую тавтологию) с недоверием и всех нас достала своими риторическими вопросами типа:

— Как же это можно питаться хвостатым парным мышОм?!

Или:

— Что же это за готовое блюдО, если мышОвое дитё пищит?!

На что Пётр Кузьмич щурился и говорил:

— А вот сейчас, мать, наши друзья с Востока… как рассодють нас по отдельным комнаткам… как раздОдють каждому по малолетнему мышУ с вилкой…

Мария Никитична на это ахала, всплескивала руками, а Пётр Кузьмич удовлетворённо улыбался. Всё это очень напоминало гоголевских «старосветских помещиков».

Вот в таком лихом составе мы и колесили по Китаю.