– Стоит ли спешить? Это же не фальшак.

– Конечно! Сорвем солидный куш. Кухня сможет заработать.

– Это будет нарушением кодекса!

– В кодексе нет параграфа о молекулярных копиях.

– Это фальшак!

– Нет! Юридически это оригинал!

– Мы навсегда подорвем свою репутацию!

– Кухня и так терпит убытки! Надо использовать тираж в своих целях. И пусть читают все – американцы, швейцарцы, русские, французы…

– А что делать немцам, итальянцам, англичанам?! Стоять и нюхать?!

– Договоримся, поделимся!

– Можно будет пустить эти деньги на безопасность, крупно подмазать санинспекторов!

– Если это узаконить – может рухнуть вся Кухня! Это станет традицией!

– Конечно! Они на это и рассчитывают!

– Чушь! Мы лишь укрепимся! Проглотим этот тираж и все! А саму машину уничтожим!

– Новую сделают!

– Сразу не потянут! А сделают – снова уничтожим!

Глас народа. Квинтет же пока молчит. Я, признаться, тоже. Не знаю, как поступить. Честно говоря, вид этих аппетитных толстых томов, лежащих на столе, гипнотизирует. Я бы не отказался от пары десятков, ей-богу. Можно круто поправить свое благосостояние, завеяться с вьетнамками на дальние острова и там месяца три танцевать босса-нову под лунным светом или ламбаду под солнечным. Нет, три – наскучит. Полтора. И загорелым вернуться к родной жаровне.

Старик Абрам поднимает руку. Все стихают.

– Коллеги, позвольте мне рассказать одну еврейскую притчу. Это произошло в стародавние времена, когда вместо блох были умные комоды. У одного правоверного еврея был такой комод, помогающий зарабатывать ему на хлеб насущный. Одно плохо – комод постоянно ломался. А на новый денег не хватало. У еврея была большая семья. Ремонтировал, ремонтировал этот еврей свой умный комод, а потом руки его опустились. И пошел он к ребе. Спрашивает:

– Рабби, мой умный комод постоянно ломается, словно в наказание за что-то, хотя я блюду кошер, хожу в синагогу и стараюсь не грешить. В чем я провинился?

Ребе ответил:

– Мойша, в твоем умном комоде завелись клопы, поэтому он и барахлит.

– Клопы? Но они живут в обычных комодах.

– Мойша, речь идет не о простых клопах, а об умных.

– Что же мне делать? Как вывести умных клопов из комода?

– Очень просто: поумнеть.

Все молчат.

– Коллеги, нам всем пора поумнеть. Тем более что у нас на Кухне завелся не клоп, – произносит Абрам, – а крыса.

Ожидаемо, ничего не попишешь…

– И она среди нас.

Все начинают напряженно переглядываться.

– Антонио, – произносит уже Киприанос, и все взоры устремляются на итальянца. – Как ты себя чувствуешь?

– Я? – Антонио стоит с непонимающим видом, внешне такой же, как и всегда. – Прекрасно!

– Это хорошо, – улыбается ему Абрам.

Немая сцена.

– Ты все гениально просчитал, – продолжает Киприанос. – Кроме одного. К проштрафившимся поварам у нашей службы безопасности внимание особое. Ты этого не знал.

В воздухе возникает голограмма. Интерьер дешевого отеля, Антонио у зеркала надевает живую маску горбоносого старика, вставляет в глаза цветные линзы, сует в горло мягкий модулятор, пробует дикцию.

– Нинь хао! – произносит старик в зеркало и неприятно улыбается.

Следующая голограмма – этот старик бредет по шанхайской улице, затем в неприметной харчевне встречается с двумя китайцами. Возникает текст их разговора. Они обсуждают последовательность ввоза и переправки продукта. Продукт поступает “с севера”, речь идет о партии в… двадцать пять тысяч. Круто! Старик напоминает о гонораре. Китайцы протягивают ему деревянную коробку, он открывает. В коробке – небольшая китайская ваза. И по ее виду – ей оч-ч-ч-чень много лет. Была бы со мной синяя умница – подсказала бы. Старик убирает коробку в сумку, встает, прощается и уходит.

Лицо балагура Антонио смертельно бледнеет.

– История со штрафными санкциями озлобила тебя, фрателло, – произносит Джон. – И ты решил нагадить Кухне. А заодно срубить деньжат.

– Решил плюнуть в колодец, из которого пил все эти годы, – добавляет Анри.

Антонио молчит. А что тут скажешь?

– Если хочешь, чтобы смерть твоя была легкой, назови координаты машины, – лицо Макса беспощадно.

Посеревшие губы Антонио с трудом раскрываются. И в звенящей тишине:

– Северный Урал, гора Манарага.

Сразу появляется карта. Далековато от цивилизации. Возникает красивая гора с семью зубцами, словно на нее надели корону. Север, север… Ну а где еще спрячешь такую машину? В Африке уже невозможно.

– Где точно?

– Там… пещера. Между вторым и третьим зубом с юго-восточной стороны.

Возникают точные координаты змеиного гнезда.

Киприанос еле заметно делает знак своими умными глазами. И, бесшумно ступая по ковру, сзади к Антонио приближается тот самый богатырь-блондин, встречавший всех на пристани. Борясь с оцепенением, Антонио начинает мучительно поворачиваться к своей смерти. Но не успевает взглянуть ей в лицо: следует зверский удар ребром ладони по шее. И предатель замертво падает на ковер.