Шрифт:
— Она — мое всё. Всё, что у меня есть. И она нужна мне, как никто другой на всем белом свете.
— И что ты испытываешь оттого, что так сильно в ней нуждаешься?
Мое дыхание стало обрывочным и шумным.
— Как будто я цепляюсь за последнее, что не утратило для меня смысл. Она — моя альфа и омега, доктор. И я ужасно боюсь, что она это осознает. Оттого…
— Оттого, что это могло бы сломить ее, и тогда она может тебя бросить.
Глядя в окно. Я говорил уже с закатным солнцем.
— Гейл сильный и надежный. У него солидное положение в обществе. Его родные живы и могут её поддержать. И он лучше меня знает, какой она была прежде, до того, как Игры и война перевернули весь наш мир, — я снова посмотрел на Доктора Аврелия, который взирал на меня с непроницаемым лицом. — Когда-то она игнорировала меня, вы же знаете. Чтобы все время не вспоминать об Играх. Целых шесть невероятно долгих месяцев, — я замолчал, собираясь с силами, чтобы продолжить. — Она могла устать от жизни с таким вот покореженным парнем, как я. Она нужна мне намного больше, чем я нужен ей, док. Я ведь такой никчёмный. Возможно, я самый жалкий и недалекий олух из всех ныне живущих…
Доктор Аврелий собрал мои рисунки и отложил в сторону.
— Ты, знаешь ли, процитировал сейчас сам себя.
Я недоуменно на него уставился.
— В каком смысле?
Вместо того, чтобы ответить, он спросил:
— Готов узнать, что же произошло между тобой и Китнисс той ночью, после которой ты отправился сюда?
— Вы собираетесь мне это рассказать? Не Китнисс?
Доктор Аврелий улыбнулся.
— Да, я собираюсь тебе это рассказать. Твое поведение в измененном состоянии сознания становится понятнее в контексте твоих тайных страхов. Когда же риск дальнейшей диссоциации полностью отпадет, и ты окажешься дома, тогда ты все и расскажешь Китнисс, посвятишь её в детали своего прошлого. Я помогу тебе разобраться с твоими проблемами, но лишь тебе решать — до какой степени откровенничать с ней. Однако если ты откроешься ей со всей возможной храбростью, тебе не нужно уже будет скрываться за спиной своего «другого». Не она позволит тебе почувствовать себя в безопасности. Ты сам должен себе это позволить. И тогда тебе уже не понадобится ни психиатр, ни твой «другой», тебе вообще не нужны будут посредники. Тогда ты примешь для себя как данность то, что так сильно в ней нуждаешься и также то, что и она вполне отчетливо и очевидно нуждается в тебе, — Доктор Аврелий вытащил толстую папку с записями. — Любовь всегда до определенной степени означает зависимость от другого человека, и пусть это пугает, это совершенно необходимо для того, чтобы жизнь на Земле продолжалась. Ну что, готов приступить к дальнейшей работе?
Я засмеялся, стирая с лица слезы.
— Что, мне еще что-то нужно делать?
— Мой мальчик, ты отдаешься на милость женщины. Теперь тебе придется без устали трудиться до самого последнего вздоха, — он усмехнулся, раскладывая перед нами свои записи. — Итак, приступим.
_____________
*Перевод песни The Smiths (нередактированный) доступен на:Музыкальное видеоv=GiqOsKngc-c Кстати, это одна из _моих_ любимых композиций с давних времен. Но не моих детей — для них она означает, что детская дискотека в мамином вк закончилась: )
**Пятна Роршаха (в оригинале blots and splotches) — психодиагностический тест для исследования личности, опубликован в 1921 году швейцарским психиатром и психологом Германом Роршахом (нем. Hermann Rorschach). Один из тестов, применяемых для исследования психики и её нарушений. Испытуемому предлагается дать интерпретацию десяти симметричных относительно вертикальной оси чернильных клякс. Каждая такая фигура служит стимулом для свободных ассоциаций — испытуемый должен назвать любое возникающее у него слово, образ или идею. Тест основан на предположении, согласно которому то, что индивид «видит» в кляксе, определяется особенностями его собственной личности. Подробнее здесь: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D0%B5%D1%81%D1%82_%D0%A0%D0%BE%D1%80%D1%88%D0%B0%D1%85%D0%B0
***Сказки братьев Гримм — полагаю, мало кто из здесь присутствующих не читал в детстве обработанный братьями сборник немецкого народного фольклора. Кстати, в сравнении с первоисточниками, братья здорово «подчистили» страшные моменты в повествовании, и тем же самым, смягчением жесткого контента, занимались и сказочники вроде Шарля Перро, да и того же Пушкина. На всякий случай ссылка:°C%D0%B5%D0%B2_%D0%93%D1%80%D0%B8%D0%BC%D0%BC
****Диссоциативные расстройства (лат. dissociare «отделяться от общности») — группа психических расстройств, характеризующихся изменениями или нарушениями ряда психических функций — сознания, памяти, чувства личностной идентичности, осознания непрерывности собственной идентичности. Обычно эти функции интегрированы в психике, но когда происходит диссоциация, некоторые из них отделяются от потока сознания и становятся в известной мере независимы. Так, может утрачиваться личностная идентичность и возникать новая, как это происходит в состояниях фуги или множественной личности, либо могут стать недоступными для сознания отдельные воспоминания, как в случаях психогенной амнезии. Подробнее на: https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%94%D0%B8%D1%81%D1%81%D0%BE%D1%86%D0%B8%D0%B0%D1%82%D0%B8%D0%B2%D0%BD%D1%8B%D0%B5_%D1%80%D0%B0%D1%81%D1%81%D1%82%D1%80%D0%BE%D0%B9%D1%81%D1%82%D0%B2%D0%B0
*****Копинг-механизмы (механизмы совладания) (от англ. coping — совладание) — свойственные индивиду изначально или приобретенные им в ходе психотерапии методы овладения трудными ситуациями и проблемами, такими, в частности, как собственное заболевание. Подробнее, здесь: http://vocabulary.ru/dictionary/978/word/koping-mehanizmy
========== Глава 41: И так я выстояла ==========
Любимый, мы уже все это проходили:
Бесконечные признания, взлеты и падения,
Хрупкие, словно дитя…
В последнее время мне жаль только,
Что я не могу больше улыбаться..
Но я гордо переношу все невзгоды,
И не важно, как трудно прятать боль.
Знал ли ты, что это я дала тебе время?
Знал ли ты, что я видела тебя насквозь?
Что я играла свою роль?
Я, должно быть, дала это понять с самого начала…
из песни My Love (Любимый) Селин Дион*
Не стоило спрашивать меня о том, как я поживаю — сейчас для меня это был самый неудачный вопрос из всех возможных. Мне нужно было секунд десять думать и отфильтровывать в создании все темные, опустошающие, полные ночных кошмаров ощущения, чтобы люди услышали то, что хотели бы слышать. Уверена, никто не хотел бы знать правду, возможно, кроме Сальной Сэй и временами Эффи. Но если кому-то хотелось узнать, как я себя чувствую, ему не стоило тратить времени на расспросы. Все знавшие меня уже по моему внешнему виду понимали, что я пережила в первые дни после отъезда Пита в Капитолий. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, что я балансирую на грани, будто подвешена на тонкой ниточке, и что любая мелочь в череде повседневности может эту нить вдруг разорвать, и тогда я рухну и разлечусь на такие мелкие осколки, что уже никто и никогда не сможет меня собрать обратно.