Он был здесь. И он был мой.

В этой сумрачной комнате, где единственным слышным мне звуком оставалось его мерное дыхание, я будто бы парила над землей, ощущала себя легкой, как перышко, практически свободной. На один лишь безумный миг я стала совсем иною девушкой. Той, что никогда не голодала, чье имя никогда не называли на Жатве. Как будто не было Игр, сделок со смертью, не было войны и невыносимой душевных мук. Я была невесома, пуста, как в своих снах о Финнике, но теперь порожнее судно моей души медленно заполнялось радостью и счастьем. Вместилище это было с прорехами, и часть драгоценного груза могла расплескаться по дороге, с течением времени, но это было ожидаемо, я была к этому готова. Но как в тот миг, когда он мне улыбнулся, я нечто бесконечно хрупкого, едва уловимое, но бесценное: это был тот миг, когда все сходится в одной крошечной точке и тебя постигает нечаянное озарение, когда ты вдруг оказывается в гармонии с миром и с собой. Тебе приоткрывается совершенство, и я достигала такого состояния уже во второй раз меньше чем за сутки. Это и задевало меня и грело: то, что после всего, через что мы прошли, все свелось к тому: к тому, что мы с ним вместе, он улыбается мне сногсшибательной мимолетной улыбкой и обнимает во тьме глухой ночи. Это было более чем достаточно, чтобы мне снова захотелось жить.

Но вместо того, чтобы излить невероятную глубину и силу постигшего меня открытия в истерике или широком жесте, я лишь поцеловала один из его выступающих позвонков. Пит завозился, издал короткий стон и повернулся ко мне. Не разлепляя век, не просыпаясь, он привлек меня к себе, прижав еще и мои икры ногой, прежде чем снова затих. Примостившись щекой у него на груди, я позволила себе вместе с ним погрузиться в прозрачные воды безмятежных снов.

_________________

*В оригинале глава называется «The Start of Thing»

**Песня «Я люблю, ты любишь» Джона Ледженда — подстрочник здесьМузыкальное видео:v=-uyXLU_MfyM

Комментарий к Глава 43: Начало начал

Комментарий автора:

Знаю, эта глава чересчур коротка, но мне казалось, что Китнисс и Пит уже столько всего перенесли, что одну главу можно отдать под абсолютный флафф. И ведь мы уже так близки к окончанию этого фика все-таки.

И оставляйте комментарии! Я люблю обсуждения :).

Комментарий переводчика: Спасибо pinkdolphin за помощь в переводе главы. Мы уже на финишной прямой.

Голосование среди англоязычных читателей показало, что самой сильной сценой фика они считают воссоединение Пита и Китнисс в 42 главе (Reunion). По итогам голосования была создана иллюстрация к этой сцене. И хотя размещенная автором в оригинальном тексте ссылка теперь не работает, у нас с вами есть возможность все-таки увидеть иллюстрацию, сделанную Loving-mellark. titania522 лично прислала мне рабочую ссылку. ПрошуКстати, она написала также, что, помучив google translator, прочитала ваши отзывы здесь. И очень благодарна и впечатлена. Она очень дотошная, как вы могли заметить :)

И для тех, кто просил о переводе “Пять слов, которые Пит говорит только ночью”. Вот он, свеженький, в исполнении моего экс-сопереводчика https://ficbook.net/readfic/3798041

========== Глава 44: Молчать с твоею тишиной (POV Пит) ==========

Люблю твоё молчанье, когда ты так далёка

Что голос твой дрожит, словно бабочки крыло.

Так далеко отсюда, что мой потерян голос

В молчанье твоих улиц: что было, то прошло.

Позволь и мне доверить тебе своё молчанье,

Пусть ярким светом лампы, простое, как кольцо,

Оно расскажет тайну галактик и созвездий,

Где звёзды молчаливо хранят твоё лицо.

Из стихотворения «Люблю твое молчанье» Пабло Неруды (пер.Артура Кальмеера) *

Когда я снова открыл глаза, было еще темно. Обычно по воскресеньям я спал подольше, вымотанный после рабочей недели в пекарне. Однако сегодня еще до рассвета я понял, что больше мне не заснуть, и вскоре уже был на ногах. Китнисс все еще спала, и я терпеть не мог ее будить в такие редкие ночи, не омраченные кошмарами, так что почел за лучшее тихонько выбраться из постели и ретироваться из спальни.

Помедлил только чтобы взглянуть в окно. Прижавшись лбом к оконной раме, я оглядел наш разросшийся сад и вдохнул свежего воздуха нового дня.

Он совсем не был похож на атмосферу внутри нашего дома — это был густой влажный аромат леса на рассвете, который всегда сопровождал гомон просыпающихся в листве птиц, мешался с иногда благоуханным, а порой и резким запахом огородных растений в разных стадиях своего жизненного цикла. Китнисс всегда благоухала лесом. Вот почему я всегда оставлял на ночь окно открытым — потому что лесной дух напоминал мне о ней. Это было одной из тысячи вещей, по которым я тосковал, пока был в Капитолии. Чтобы быть в мире с самим собой мне нужно было дышать этим воздухом, питаться этим запахом, который означал для меня то, что я там, где должен быть — с Китнисс.

Тихонько обернувшись, чтобы взглянуть на нее, как я полагал, все еще спящую, я был удивлен, поймав на себе взгляд двух ее блестящих, как драгоценные камни, глаз.

— Я не хотел тебя будить, — сказал я, и, вернувшись к кровати, присел возле неё, все еще окутанной дремотной пеленой.

— Ты и не разбудил. Был даже тише, чем обычно, — принялась она меня подкалывать. И протянула руку, чтобы призвать к порядку своевольный локон, упавший мне на лоб.

— Это оттого, что я не двигался, — ответил я, упиваясь прикосновением ее теплых пальцев.