Нарцисс повел плечами.

– Если мы можем получить отмщение и одновременно упрочить свою власть, почему бы и нет?

Я снова повернулась к Жан-Клоду.

– Даже с разбитым сердцем он прежде думает о политике в отличии от тебя.

– Мне известно о вашем маленьком плане по привлечению бойцов из других животных групп, чтобы лишить меня здесь влияния.

Жан-Клод посмотрел на меня.

– Он начал говорить об этом прямо перед твоим приходом.

– Я король. Не думали же вы, что я не в курсе?

– Ты Обей, не король. Среди гиен не существует титула короля, потому что они предпочитают королев.

Он зарычал на меня.

– У тебя может и есть власть, Нарцисс, - заговорил Жан-Клод.
– Но ты не можешь угрожать нам своей впечатляющей численностью. Анита права, я мыслил как Мастер города, но я теперь гораздо больше, чем он.

– Ты угрожаешь увести всех своих гиен в другой город, оставив нас без охраны, - сказала я, - но, думаю, ты слишком медлил с этим, Нарцисс. Думаю, теперь у нас достаточно людей, чтобы справиться и без твоих гиен.

– Я заметил, как мало моих людей выходит к вам на службу последнее время, но это вовсе не означает, что нас недостаточно, чтобы объявить вам войну. Неважно будет смотреться в новостях, верно? "Король вампиров Америки теряет контроль над своим городом"... Это многое подставит под сомнение.

– Нет, Нарцисс, - сказал Жан-Клод, - если ты объявишь этому городу войну, я просто сдам тебя человеческим властям. Я дам им понять, что ты вышел из-под контроля, но большая часть твоих людей ни в чем не виновны. И людские власти уничтожат тебя еще до того, как наш город по твоей вине погрязнет в войне оборотней.

– У тебя нет никаких доказательств того, что я говорил о чем-то подобном.

– Ты забыл, кем я работаю днем?
– спросила я.

Я всматривалась в его лицо, а он - в мое.

– Только не говори, что проснувшись со мной в одной постели голышом, ты напрочь забыл, кто я, Нарцисс.

– Ты человек-слуга Жан-Клода, его ручной некромант.

Но я видела его глаза в этот момент, все он помнил.

– Я маршал Соединенных Штатов и легальный истребитель плохих маленьких вампирчиков и оборотней. Стоит мне только сказать им, что я слышала угрозы, и думаю к моим словам прислушаются. Чтобы уберечь город от кровавой бойни, они получат приказ на исполнение так быстро, что ты и опомниться не успеешь.

– Мои гиены будут сражаться, спасая меня.

– Твои гиены идут за тобой, но большинству ты не нравишься, и они не уважают тебя как крысы Рафаэля, - сказал Жан-Клод.

– И я говорила с ними, Нарцисс, - добавила я.
– Они недовольны тобой как лидером.

– Да знаю я, что вы все так сдружились в зале, - сказал он с таким пренебрежением, словно это его вовсе не беспокоило.

– А ты больше по йоге, я в курсе, но я разговаривала с ними и другими охранниками, и они говорили со мной, - сказала я.

Нарцисс одарил меня недружелюбным взглядом, скрестив руки на груди, и я вдруг заметила, что с одной стороны его грудь немного больше, чем с другой, почти чашеобразной формы.

– Ты на мои сиськи смотришь?

– Прости, похоже и правда смотрела, - сказала я, снова посмотрев ему в глаза.

– Я и сам знаю, что те люди, которых я принял, после Химеры, по большей части не моего типа. Они больше по твоей части, качки, - голос просто сочился презрением.

– Видела я мужчин, с которыми ты обычно встречаешься. Нарцисс. Ты любишь мускулы больше меня. Ашер для тебя скорее исключение, чем правило.

– Хочешь поделиться мнением, кексик?

– Да, ангелочек, хочу. Те, кто пережил резню, устроенную Химерой... ну, они считают, что именно из-за своей похоти ты с ним связался. Так он и пробрался в святая святых и захватил вас всех, ведь ты, как и Ашер, позволяешь своему члену возобладать над разумом, если секс достаточно хорош.

– Твой Ульфрик позволяет своему чувству справедливости вредить его стае гораздо больше, чем мои маленькие слабости.

– Ричард частенько ставит себе как Ульфрику подножки, но он ни разу не облажался так же сильно, как ты с Химерой.

– Химера любил меня сначала, думал, я был ответом на его грезы, ведь он мог трахать меня как женщину, и при этом у меня были и мужские органы.

– Я знаю, что часть его личности раздирали противоречия от того, что он был геем.

– Он не был геем, он был бисексуалом, но из того поколения, что считает, будто у него есть выбор. Гея в нем было меньше, чем во мне, и ему чертовски больше нравились женщины.

– Да уж, думаю, он попробовал бы изнасиловать меня перед умирающим выпотрошенным Микой.