Она вновь казалась смущенной.

– Я была очень осторожна. Думала, ее собственная сила все это скроет.

– Думала, твой тихий стук останется неуслышанным под ее оглушительной энергией?

Джиллингем кивнула.

– Что я тебе говорил?

– Даже не пытаться, - ответила она.

– Почему?

– Потому что маршал Блейк, как практик, гораздо лучше, чем полагают преподаватели в Куантико.

– Вспомни, я присутствовал на тех же самых занятиях, Тереза. Информация, которой они располагают об Аните, уже несколько лет как устарела, подозреваю, как и о других сильнейших в Штатах.

– Не в мире?
– уточнила Мэннинг.

– Интерпол, похоже, лучше обучают своих экстрасенсориков или они совершенствуются.

– Почему вы так считаете?
– поинтересовалась Мэннинг.

– Начнем с того, что экстрасенсорики у них на службе гораздо дольше, чем у нас.

– А еще они собирают дела на практиков на случай, если те вдруг станут настолько

могущественными, что смогут представлять опасность для общества, чтобы у них на руках были доказательства для получения своего рода ордера на исполнение за ведьмовство, - сказала я.

– Ведьмовство - это религия, не психический дар, - напомнила Джиллингем.

– В Соединенных Штатах, - поправила я.

Она нахмурилась и взглянула на Ларри, словно за его подтверждением. Интересно, не был ли он одним из ее наставников или даже учителем?

– Анита права. Кое-где в Европе ты можешь быть практиком, экстрасенсориком, пока не станешь настолько сильным, что правительство увидит в тебе угрозу и объявит ведьмой. Там убийство ведьм до сих пор законно.

– Я думала, это подразумевало вышедшего из-под контроля вампира или оборотня, которые убивали людей, - сказала Джиллингем.

Мы с Ларри оба покачали головами.

– У них просто должны быть доказательства того, что практик достаточно опасен, - пояснил Ларри.
– Не факт, что они причинили кому-то вред. Это кое-где в Европе. В Южной Америке и Африке и того хуже.

– В книгах европейская система описывается совсем по-другому, - сказала Джиллингем.

Ларри улыбнулся, правда это была циничная улыбка.

– Да уж, от этого мое маленькое путешествие по Европе было интереснее.

– Не знала, что ты был в Европе, - удивилась я.

– Скажем так, я стал больше ценить свою страну и научился быть чуточку менее осуждающим.

– Ты и сам довольно ярко отражаешься на метафизическом радаре, Ларри, - сказала я.

– Как я уже сказал, некоторые страны мне не хотелось бы посещать снова. Меня обвинили в некромантии, а этот метафизический дар автоматически подразумевает смертный приговор в ряде стран, особенно в Восточной Европе.

– В страны бывшего Советского Союза не пускают некромантов, - сказала я.

– Я не думал, что меня можно им назвать. Оказалось, они считают иначе.

– О, Ларри, мне жаль, - сказала я, и мне действительно было жаль.

Он улыбнулся.

– Да уж, меня не изгоняли из страны с вилами и факелами, но, думаю, не будь я из ФБР, все могло бы быть гораздо опаснее, а так меня отметили, как личность, чье присутствие в ряде стран нежелательно.

– А зачем ты путешествовал по Европе?
– поинтересовалась я.

– Искал других аниматоров и некромантов.

– Тот, кто одарен как мы, там скрывается.

– Либо скрывается, либо мертв, - сказал Ларри.

– А зачем ты искал некромантов?
– спросила я.

Он покачал головой.

– Не могу сказать, Анита, у тебя нет доступа к этой информации, мне жаль.

– Как будто и правда жаль, - заметила я.

– Так и есть.

Мгновенье мы просто смотрели друг на друга, а затем он вдруг протянул руку. Я засомневалась, но все же приняла ее. Мы пожали друг другу руки, и в его глазах я впервые за многие годы увидела симпатию к себе.

Он так долго ненавидел меня, что я начала отвечать ему тем же.

– Мне правда жаль, Анита.

Я была уверена, что он говорил не только о Европе.

– Приятно слышать. Мне все же жаль, что твоя поездка в Европу была такой пугающей.

– Мне тоже. Я и представить не мог, насколько там ненавидят людей, одаренных как мы.

– Думаю, у них столетиями были гораздо более масштабные происшествия, связанные с немертвыми, чем у нас.

– Я ощутил на своей шкуре, когда тебе не доверяют только из-за того, что ты имеешь дело с мертвыми. И мне это не понравилось, - сказал он.