– Он сказал мне, что, если ты захочешь надеть кольцо мне на палец, он не станет мешать.

Я коснулась его руки, другой все еще обнимая Мику.

– Мне жаль, Дэв.

Она сжал мою ладонь и проговорил:

– У него есть Кейн. И Кейн считает, что я тоже должен найти себе кого-то еще.

– Чтобы ты не слишком отвлекал Ашера от пего, - заключила я.

– Ты гораздо красивее этой гиены, - сказала Энджел.

Я понимала, что она пытается поддержать брата, но...

– Комментарии вроде этого только нервируют Кейпа.

– Но это же правда, - возразила она, указав на брата.
– Кейна нельзя назвать страшненьким, но он не сравнится с Дэвом или Ашером, если уж на то пошло. Если честно, вообще не понимаю, что Ашер в нем нашел.

Это одна из причин, почему мне не нравится Энджел: даже когда она пытается быть доброй, ей удается плюнуть в кого-то ядом. У нее был настолько же сложный характер, насколько легко было поладить с Дэвом, благодаря этому, он выдерживал отношения с Ашером, что не удалось бы Энджел. Хотя я бы тоже не выдержала все. что Дэв терпит от Ашера, так что кто я такая, чтобы судить, но...

– Кейн красив. Просто он как Мальборо Мэн, а не Брэд Питт.

– Что это значит?
– спросила она.

– Он по-мужски красив.

– Если это просто более мягкий способ сказать, что Он не привлекателен, то я соглашусь.

– Кейн по-своему красив, Энджел.

– Почему ты защищаешь его?

Я всмотрелась в лицо Дэва. отмечая выражение дискомфорта, и задумалась, не нравился ли ему самому Кейн. Если так, то ревность Кейна была для него двойным ударом. Его каре-голубые глаза были наполнены болью. Он позволил увидеть нам эту неприкрытую рану всего на мгновенье, а затем закрыл глаза, улыбнулся и спрятался за образом спортсмена-весельчака, что было для него такой же маской, как для меня лицо копа. Мика тоже взял его за руку, и в тот момент, когда мы оба коснулись его, по нашей коже разлилась сила. Она подняла каждый волосок на наших руках, скользнула вдоль позвоночника и пробудила наших зверей. Я ощутила леопарда Мики и видела, как мой уставился на меня сквозь длинный тоннель из того места, где передо мной мысленно представали мои внутренние звери. Я понимала, что на самом деле ни тоннеля, ни площадки для леопарда нет, но так уж поступает человеческий разум, чтобы постигнуть невозможное. А так как я касалась и Дэва, на меня взглянул еще и другой зверь. Моя золотая тигрица припустила рысью за черной тенью леопарда, по мое человеческое тело не было способно принять даже одну форму, не говоря уж о двух. Случалось уже, когда множество моих зверей откликались все вместе, и ничем хорошим это не заканчивалось. Кошки не любят делиться.

И словно желая проверить, не лгу ли я. к золотой присоединились черная, голубая, белая и красная тигрица; теперь тигры всех цветов уставились на меня, и в тот момент, когда они появились, золотая тигрица остановилась. Они все просто стояли и смотрели на меня, выжидая. Мой леопард ожил не как игра вашего воображения во сне, а как сила, навстречу ожившему зверю Мики в захлестнувшей волне силы и магии, словно невидимый шелковистый мех скользил подобно воздуху не только по нашей коже, но и внутри наших тел. Наши звери плавали от меня к нему, как огромные пушистые левиафаны, но не придерживались логического маршрута там, где мы с Микой соприкасались; они скользили вдоль наших рук к Дэву. Его тигр должен был атаковать их, но не стал.

Огромный золотистый кот перекатился на бок, купаясь в силе, словно она ласкала его.

Подобное уже происходило, когда мы с Дэвом впервые встретились, но никогда больше не повторялось. Я посчитала это всего лишь какой-то метафизической проблемой, но на лице Дэва отразилось то же неожиданное удовольствие, как и в тот первый раз.

Сипа перетекала между нами тремя в бесконечном бархатном прикосновении магии. Я чувствовала, как что-то зарождается внутри меня, и понимала, что если мы не остановимся сейчас, то все это может стать больше, чем просто метафизическое удовольствие.

– Давайте закругляться, - сказала я с придыханием.

– Боже, давайте не будем, - сказал Дэв, упав на колени, крепко сжимая паши руки. Его веки трепетали, Он словно не мог сосредоточиться ни на чем, кроме ощущений своего тела.

– Сегодня не такая вечеринка, - сказал Мика, пытаясь пошутить об этом, но его голос звучал почти с тем же придыханием, что и мой.

Я знала, что золотые тигры рассыпались веером перед нами, но пока не услышала голос Фортуны:

– Этого просто не может быть.
– даже не осознавала, что и другие нас тоже окружили, и теперь мы стояли в кругу из вертигров.

– Она пахнет всеми нами одновременно, - сказала Энджел.

– Они оба, - поправила Фортуна, подходя к Мике ближе и принюхиваясь к его волосам. Этого я не знала.

– А что произойдет, если мы коснемся их?
– поинтересовалась Энджел.

– Нет, - воскликнула я.

– Никто нас не тронет, - сказал Мика.

Торн потянулся к нам. Его короткие локоны были настолько темным блондом, что я бы назвала их коричневыми, но, когда я так и сделала однажды, он был глубоко оскорблен.

– Не смей.
– предупредила я.

По это же Торн, он не принимает отказа. Он коснулся меня, и сила скользнула по его руке, но не в него самого. Словно он мог присоединиться к этой энергии, но сила не делала его частью цепи.

– Коснись их обоих, - велела Энджел.

– Нет!
– закричали мы с Микой.

Торн опустил другую ладонь на руку Мики, и сила хлынула прямо в него.

– Мы сказали нет!
– прорычал Мика. Теплая и успокаивающая сила внезапно отрастила когти и ударила. Торн отшатнулся от нас, и на его футболке расползалось кровавое пятно.