– Просто проясним кое-что, - сказала я, и после минутного колебания, она позволила мне забрать из ее руки окровавленный нож.

Я подошла к Торну, которого удерживали на коленях Эхо с Фортуной, едва не вывихнув ему руки.

Он был выше 180 сантиметров, а я достаточно низенькая, поэтому, когда он стоял на коленях, мы так удобно встречались глазами.

– Так ты забыл, что, ранив Дэва, причинишь боль мне?

Он молчал, и женщины капелькой боли развязали ему язык:

– Да.

– И о том, что он зверь моего зова, ты забыл, просто коснувшись силы, что нас объединяла?

Он помрачнел.

– Я не подумал.

– Вот в чем твоя проблема, Торн, ты не думаешь. Ты действуешь и идешь на поводу у своих эмоций, но не думаешь. Я собираюсь все прояснить, чтобы в будущем ты подумал дважды, прежде чем натворить глупостей.

Его взгляд метнулся к ножу в моей руке.

– Милый ножичек, хорошо сбалансирован, - заметила я. попробовав рукоять на руке.

– Спасибо, - ответил Тори, но теперь голос его звучал неуверенно. Хорошо.

Я вонзила клинок в его бок, не задев ребра, так что он быстро и уверено вошел по самою рукоять так же, как он собирался сделать это с Дэвом. Эхо с Фортуной отпустили его руки, чтобы он мог среагировать на удар. Я приблизилась к его удивленному лицу и сказала:

– Если ты еще раз забудешь, что принадлежит мне, и навредишь Дэву или любому другому зверю моего зова за пределами тренировочного ринга, я снова воткну в тебя этот клинок. Только целиться я буду чуть выше и ближе к центру, ясно?

– Да, - ответил он сквозь стиснутые зубы, дыша так, словно сдерживал крик.

– Да, что?
– спросила Эхо.

– Да, мэм.

– Попробуй еще раз, - сказала она.

– Да... моя королева.

– Так-то лучше.
– похвалила она.

– Да, гораздо, - кивнула я и рывком вытащила нож, услышав всхлип Торна.

Я пристально посмотрела на него, держа нож, на котором его кровь смешалась с кровью Дэва.

– Второго предупреждения не будет. Торн. Ты это понял?

Он сглотнул, кивнул и замер, словно это причинило боль, и наконец ответил:

– Да. я понял.

– Уведите его с глаз долой, пока я снова не воткнула в него клинок.

Они подняли его на ноги, а затем Эхо сказала:

– Ты мне нравишься.

Я улыбнулась и встряхнула головой.

– Не могу сказать, что ты мне неприятна, но и что уже нравишься, я пока не уверена.

Она улыбнулась мне.

– О, а теперь я точно уверена, что ты мне нравишься.

– Ты не дашь доктору взглянуть на меня?
– спросил Торн.

– Так вылечишься, - сказала я.
– Уведите его.

– Как пожелает наша королева, - сказала Фортуна.

– Что бы она ни пожелала, - вторила ей Эхо.

Я приподняла бровь на ее слова.

– Насилие тебя заводит, или это была просто жестокость?

– И то, и другое, - ответила она и одарила меня взглядом, который я привыкла видеть на мужском лице. Однажды это выведет меня из себя, но стоя там с окровавленным ножом в руке, я знала, что девчачий флиртующий междусобойчик не был таким уж большим делом. Я вытерла кровь чистой стороной рубашки Дэва и предложила ему его рукояткой вперед.

Он посмотрел на нож, а затем на меня.

– Представь, что это подарок от твоего кузена Торна.

– Ему не понравится, что ты отдаешь мне один из его любимых ножей.

– Я хочу, чтобы он видел, как ты носишь его. Хочу, чтобы это напоминало ему о том, что если он еще хоть раз выкинет подобную хрень, я покончу с ним раз и навсегда.

Кивнув, Дэв забрал у меня клинок.

– Я уже исцеляюсь Анита.

– Ты знаешь, как ты зарычал на него «Мое!»?

– Да.

Я положила руку сзади на его шею, прямо под волосами, где кожа была теплой, и притянула его вниз, пока наши лбы не соприкоснулись.

– Мое.

Тогда он улыбнулся и потянулся за поцелуем, который я подарила ему.

– Твое, - сказал он. отстраняясь.

– Чертовски верно!

Глава 22

Раз в неделю мы стараемся ужинать как семья в «Цирке проклятых». Небольшой стол, который Жан-Клод поставил на кухне мечты Натаниэля, не вмещал нас всех. Мы попытались все обустроить в официальной обеденной комнате, которую Жан-Клод берег для более серьезных случаев, вроде визитов мастеров вампиров. Но она была слишком далеко от кухни, поэтому мы превратили одну из маленьких спален поблизости в большую, но все еще уютную столовую. Этим вечером не был запланирован ужин, однако Натаниэль сказал: