Официантка испуганно ахнула, а потом уважительно спросила:

— Простите, стою тут как пень, а ведь вам помощь нужна. Чем я могу помочь?

— Принесите воды, пожалуйста, и полотенце, — попросила Гермиона.

Пока официантка побежала искать нужное, Грейнджер внимательно осмотрела меня.

— Голова цела, а вот на груди немаленький ожог. Эту рану надо обработать, — сказала она, и помогла стянуть с меня свитер, а потом принялась осторожно расстегивать пуговицы на рубашке.

Ожог размещался чуть ниже правой ключицы. Не спеша освободив рану от пропитанных кровью ошметков ткани, Гермиона поморщилась, смочила принесенное полотенце водой и начала бережно вытирать кровь.

— Эпискеи, — прошептала она, направив на ожог свою волшебную палочку, кровь сразу же остановилась. Мне стало немного лучше.

— У тебя хорошо получается, — сказал я, наблюдая за ее действиями.

— Опыт большой, — ответила она, видимо, имея в виду войну. — Давай помогу пересесть в кресло, — она приобняла меня, помогая привстать, а потом с помощью одного из зевак и своей волшебной палочки переместила меня на “любимое” кресло.

Уже через минуту на пороге чайной появились четверо мракоборцев и двое колдомедиков в лимонных халатах.

Грейнджер представилась им и коротко описала, что же здесь произошло. Двое мракоборцев сразу же направились к лежащим Пожирателям, чтобы увести их отсюда и доставить в тюрьму. А двое оставшихся отправились к остальным посетителям и работникам заведения, чтобы опросить их.

Колдомедики — два немолодых человека с серьезными, сосредоточенными, но доброжелательными лицами, — занялись мной. Первым делом они прошептали несколько диагностических заклинаний и долго водили вдоль моего тела волшебными палочками. Я сразу же предупредил их о моей травме.

— Вам повезло, молодой человек, ничего не сломано. Небольшое сотрясение, ожог и ушибы — это все, что мы у вас нашли, — сказал один из них. — Кстати, кто вам рану на груди обработал?

— Я, — откликнулась Гермиона, она внимательно следила за их действиями все это время.

— Отлично получилось, — похвалил колдомедик ее.

— Что у мистера Малфоя с позвоночником? — спросила она.

— Он предупредил нас о травме, так что мы особо не проверяли, искали только новые повреждения. Их нет.

— Проверьте, пожалуйста, — попросила она.

— Хорошо, — кивнул колдомедик и произнес неизвестное мне заклинание. А потом еще одно. И еще. Он нахмурился, явно пребывая в замешательстве. — Попробуй ты, — обратился он к своему напарнику, и тот кивнул.

За несколько минут они перепробовали три разных заклинания, и с каждым следующим хмурились все больше.

— Мистер Малфой, — наконец сказал один из них. — Вы уверены в своих словах. У вас точно нашли настолько серьезные повреждения позвоночника?

— Разумеется, — подтвердил я. — Все эти три с лишним года я не чувствовал ног вообще. А сегодня…

— Нервы восстанавливаются, — сказал он. — Хрящевая ткань и кости, все как будто начало регенерировать само по себе.

— Не совсем, — сказала Грейнджер. — Я сделала зелье, которое способно исцелять такие травмы, но до сегодняшнего дня никак не проявлялось его воздействие.

— Вы, возможно, сделали прорыв в колдомедицине, — сказал медик в восхищении. — Мистер Малфой, вы чувствуете ноги?

— Да, — подтвердил я. — Но они очень болят.

— Похоже, процесс восстановления займет немало времени, но он, несомненно начался. Все диагностические заклинания это подтверждают. Быстро все не придет в норму, потому что травма получена давно. Советую запастись терпением.

— Хорошо, — сказал я. — Спасибо вам.

— Это не мне, а мисс Грейнджер надо говорить слова благодарности, — ответил он поучительно. — Сейчас мы дадим вам обезболивающее зелье и кроветворное. Если обещаете не нагружать организм ближайшую неделю, я вас отпущу домой.

— Разумеется, обещаю, — согласился я.

— Ну и отлично, — кивнул колдомедик и открыл чемоданчик, который принес с собой.

Пока Грейнджер разговаривала о чем-то со вторым колдомедиком, я получил зелья и залпом их выпил. Боль и слабость начали постепенно отступать, и не только от выпитых лекарств, но и от совершенно удивительных новостей. Мои чувства и ощущения нельзя было описать простыми словами. Будто я уже сумел взлететь, но еще не был уверен в том, что сумею продержаться долго в воздухе. Радость, сомнение, удивление, страх, воодушевление, надежда… Эта смесь не давала мне задумываться об ушибах и ранах.