— Да знаю я! — мой голос сорвался на крик. — Не надо меня поучать. Я не злоупотребляю ими, пью только в случае острой необходимости, — слова легко слетали с губ, только вот по спине пробежал легкий холодок, я прекрасно знал, что это практически ложь, оправданная только тем, что боль постоянно была очень сильной.

— Ладно, не злись, — он примирительно поднял руки. — Просто будь осторожен.

— Хорошо, — угрюмо сказал я.

— Между прочим, у меня есть для тебя рождественский подарок, который состоит из нескольких частей. Но теперь я сомневаюсь, стоит ли тебе его отдавать? — проговорил обиженным тоном Алекс.

— У меня тоже есть для тебя подарок.

— Да? И какой?

— Потом узнаешь, у меня сейчас нет настроения его доставать, — сказал я.

— Ну тогда и ты свой получишь нескоро, — он отвернулся и посмотрел в окно.

Я скрестил руки на груди. Несмотря на правоту Алекса, мне совершенно не нравилось выслушивать поучительные лекции.

Несколько минут в купе стояла тишина, нарушаемая только стуком колес, но потом ее нарушил звук внезапно открывшейся двери, и мы синхронно повернули головы в ту сторону.

В дверном проеме показалась староста Слизерина Руби Таунсенд, за ней виднелся ее извечный спутник — Энтони Мэлтон, которого я всегда недолюбливал.

— Эм-м, привет, — сказала Таунсенд, окинув быстрым взглядом сначала Алекса, а затем меня.

— Привет, — поздоровался Алекс, а я только отрывисто кивнул.

— Я думала, что это купе пустое, тут было так тихо, — немного неуверенно сказала она. — Малфой, раз уж мы встретились, могу я задать вопрос?

— Давай, — я равнодушно пожал плечами. — Только не стой в проходе, заходи внутрь.

Она оглянулась к Мэлтону и кивнула ему, и Энтони тяжело вздохнул в ответ. Они зашли в купе, закрыв за собою дверь и уселись на диванчик, где сидел Алекс.

— И что ты хотела? — спросил я.

— Правда, что писали в “Ежедневном пророке” недавно? Ты спас профессора Грейнджер от бывших Пожирателей?

— Что-то вроде того, — сказал я и ухмыльнулся. — Журналисты любят излишне драматизировать.

— Сам уложил двоих? С твоим-то мастерством? — саркастично спросил Мэлтон.

Рука сама потянулась к карману, где лежала новая волшебная палочка.

— Хочешь узнать, как я могу колдовать? — с вызовом спросил я.

Алекс встрепенулся.

— Эй, Мэлтон, попридержи язык, — сказал он. — Драко, и ты тоже успокойся.

— Тони, я ведь уже просила, — раздраженно прошипела Мелтону Таунсенд, и тот отвернулся с недовольным видом. — Малфой, может, это не мое дело, но что ты делал с профессором Грейнджер в Косом переулке, да еще и в день Рождества?

— Это и правда не твое дело, — я скрестил руки на груди. — Но раз уж так хочешь узнать… Профессор присутствовала как свидетель от Министерства Магии при покупке новой волшебной палочки для меня. Вот и все. И по правде, сражались мы на равных, уложили каждый по одному уроду. Просто я первый их заметил.

— Ясно.

— Это все? — нетерпеливо спросил я.

— А ты их знал? — неуверенно задала вопрос Таунсенд.

— В некоторой мере. Надеюсь, теперь допрос окончен?

— Повезло тебе с этой историей, — сказала она и повернулась к Мэлтону, все еще разглядывающему дверь. — Тони, идем к нашим.

Открыв дверь, она, не поворачивая головы, сказала:

— Пока, Митчелл. Малфой, еще увидимся.

И они быстро покинули наше купе.

— И что это было? — недоуменно и по-прежнему слегка раздраженно спросил я Алекса.

Тот пожал плечами и взъерошил и без того торчащие волосы.

— Похоже, ты заработал несколько очков в свою пользу, — сказал он, а я только хмыкнул в ответ. — Да… А я уж понадеялся, что это Амелия пришла, но нет.

— Она и писем тебе не писала? — спросил я.

— Ни строчки за все каникулы, — он помотал головой и развел руками.

— А мне она что-то писала пару раз, — ляпнул я и тут же пожалел об этом. Алекс слегка помрачнел.

— И что она тебе говорила в этих письмах?

— Да так, ничего особенного, — отмахнулся я, и почувствовал ощутимый укол совести, все же письма Дэвидсон были весьма странными, но я не мог рассказать Алексу об этом.

— Ладно, — со вздохом произнес Алекс. — Я пока немного почитаю, не возражаешь?

— Нет-нет, — сказал я. — Мне тоже не мешало бы отвлечься от разговоров и вздремнуть.

Я уснул почти сразу, вслушиваясь в размеренный успокаивающий стук колес, а проснулся, когда за окном было уже совсем темно, и поезд подъезжал к Хогсмиду.