Я дернулся, сбрасывая ее руку и обхватил голову руками.

— Малфой, я пытался им объяснить, что ничего страшного в твоей трехлетней поездке в Швецию нет, но согласно приговору суда, они вправе сами решать такие вопросы. Я не могу на них повлиять. А на шведское Министерство и подавно. Возможно, ты попробуешь учиться самостоятельно?

— Поттер, пойми, дело не только в этой чертовой Академии, будь она неладна! Вот скажи, ты бы смог расстаться с Джинни Уизли на три года?

— Нет, — тут же ответил он.

— Тогда какие могут быть вопросы и разговоры о том, что зелья я могу изучать самостоятельно?

— Драко, тогда я тоже не поеду, — вдруг сказала Гермиона.

— Что за бред? — скривился я. — Конечно, ты поедешь! Ты мечтала об этом больше двух лет, ты делала все, чтобы поступить, и теперь, когда через несколько дней должна начаться учеба, ты сдаешься? Ни за что!

— Малфой прав, — тихо добавил Поттер. — Гермиона, ты должна поехать, даже если он останется здесь. Нельзя упускать этот шанс.

— Ты думаешь, мне будет там без него легко одной? — выпалила она, в ее глазах стояли слезы.

Поттер нахмурился еще сильнее и посмотрел на нее печальным, виноватым взглядом.

— Прости, — сказал он.

— Поттер, ты тут совершенно не виноват, не делай такое лицо. Все только из-за меня. Это же я — бывший Пожиратель Смерти. Метка напоминает мне об этом каждый день, — горько проговорил я, до боли сжав кулаки. — Я сам закрыл для себя все возможности.

— Ты искупил свою вину настоящими поступками, Малфой. Я считаю, что в данном случае Солсбури и остальные совершенно неправы. С тебя уже можно было снять все ограничения, выставленные приговором.

— Видимо, некоторые вещи не прощаются, — вздохнул я. Сейчас я был настолько растерян, что совершенно не представлял, что теперь делать. — Суд счел мою болезнь достаточным наказанием, но, видимо, мое излечение министерские восприняли, как достаточное поощрение за все, что я сделал за весь седьмой курс Хогвартса.

— Неужели совсем ничего нельзя сделать? — спросила Гермиона.

— Прости, я уже сделал все, что только вообще мог, — виновато пожал плечами Поттер. — Клянусь тебе, если бы был хоть один шанс, я бы его использовал.

— Спасибо, Гарри, — грустно улыбнулась она. — Раз никакие разрешения для Драко подписывать не нужно, мы, пожалуй, пойдем.

— Ты же не передумаешь ехать? — спросил Поттер, склонив голову.

— Я не позволю ей передумать, — заверил я его. — Спасибо тебе за все.

Поттер порывисто поднялся, обошел стол, снова крепко обнял Гермиону, пожал мне руку и, шумно вздохнув, проговорил:

— Вы со всем справитесь, обязательно. Зная ваше упрямство, я в это верю безоговорочно.

— Спасибо, Гарри, — тихо сказала Гермиона.

— Поттер, ты и так сделал больше, чем я заслуживаю, так что не нужно так хмуриться, — добавил я, глядя на его сдвинутые к переносице брови и плотно сжатые челюсти.

— Я постараюсь еще хоть как-то посодействовать тебе, — покачал головой он. — Гермиона, мы с Джинни вечером зайдем к тебе, хорошо?

— Конечно, буду ждать, — кивнула она.

Мы попрощались и вышли из кабинета, в молчании направившись к лифтам. Я не знал, что говорить, и Гермиона, похоже, тоже не могла подобрать нужных слов. Мы слишком понадеялись на то, что Поттер уладит все мои вопросы с поездкой в Академию, и все закончится хорошо. А теперь нужно было свыкнуться с мыслью о том, что так, как мы хотим, не получится.

Выйдя на улицу, мы остановились. Гермиона смотрела куда-то в землю, а я не знал, что сделать, чтобы ей стало легче: оставить в покое и не раздражать лишний раз пустыми словами о том, что мы со всем справимся, или крепко обнять и попытаться утешить. Я выбрал второе. Прижав ее к себе, я почувствовал, как дрожат мелкой дрожью ее плечи.

— Тише, родная, — прошептал я. Ком в горле мешал мне нормально говорить.

— Получается, все, что мы делали весь это год, было зря, — тихо проговорила она.

— Разве? — удивленно спросил я. — Тебе это только кажется. Я был ужасно рад каждый день переписываться с тобой, обсуждать зелья и многое другое, приезжать к тебе в Хогсмид почти каждые выходные, варить вместе зелье на рождественских каникулах, работать над статьей и отчетом для Академии. Это было здорово, а еще мы помогли отцу, и маме стало полегче от этого. Сколько прекрасных часов мы провели вместе…

— Ты прав, — согласилась она и почти бесшумно всхлипнула. Я скорее почувствовал это, чем услышал. — Просто я не могу поверить, что они запретили тебе ехать в Стокгольм.