— А что тебя удивляет? — спросила она.

— Терпеть не могу эту гадость. И еще, я вот одинаково ровно отношусь как к домовым эльфам, так и к людям. Так что ты можешь не стесняясь называть меня “молодой хозяин Драко”.

Грейнджер фыркнула.

— Не дождешься, Малфой. А кофе, если его сварить по хорошему рецепту, может быть очень вкусным. Ты просто не пил правильно приготовленного. Попробуй как-нибудь.

— Не дождешься, Грейнджер, — ответил я в ее же тоне.

— Ну и зря, тебе же хуже, — она пожала плечами. А потом сменила тон на серьезный: — Зелье помутнело за эти пять часов, а сейчас начало прогреваться и снова стало прозрачным. Надеюсь, так и должно быть.

— Я тоже на это надеюсь, — отозвался я мрачно. Меня начали терзать нехорошие предчувствия.

Гермиона тоже погрузилась в какие-то не очень веселые мысли, судя по выражению ее лица. Она сосредоточенно смотрела в котел, пока не пришло время помешивать зелье. Мы больше не проронили ни слова, и напряженная атмосфера разрядилась только с появлением Тинки, который принес нам еду.

Перекинувшись парой фраз, мы быстро позавтракали, и я отправился в Большой Зал, чтобы поймать там Алекса и уговорить его прогулять историю магии в нашем излюбленном месте для бесед. Мне не терпелось рассказать ему о моих вчерашних приключениях.

*

Как я дожил до вечера — просто загадка природы. Пересидев все занятия и проведя остаток дня в библиотеке за написанием эссе по зельям, я все это время мечтал только о хорошем сне. И даже когда, наконец, Тинки отлевитировал меня до комнаты, я не смог сразу реализовать свою мечту.

Райт был в комнате и явно подавал признаки желания поговорить. Он подошел к моей кровати и, пока я складывал на прикроватный столик стопку книг, пристально наблюдал за моими действиями.

— Что не так? — не выдержал я.

— Ты не ночевал здесь прошлой ночью, — сказал он. Это не был вопрос, он просто констатировал факт. Значит, он все-таки заметил.

— И что с того? — спросил я, решив не оспаривать его слова.

— Где ты был?

— Не твое дело, Райт, — отрезал я.

— Значит, считаешь, что тебе все можно, да? — сказал он бесцветным голосом.

— О чем ты?

— Продолжаешь творить темные делишки?

Я фыркнул.

— А ты что, боишься за честь факультета? Будешь наставлять меня на путь истинный? Так ты лучше за собой смотри, из-за тебя Слизерин теряет кучу баллов. Хотя лично мне наплевать на это.

Он абсолютно не смутился. Стоял и смотрел на меня все с тем же каменным выражением лица.

— Мне тоже все равно, — сказал он, а потом задал совершенно неожиданный вопрос: — А кого из преподавателей ты ненавидишь больше всех?

От удивления я приподнял брови.

— Никого. Преподаватели как преподаватели. Куппер, конечно, та еще сволочь, но не настолько, чтобы ее ненавидеть.

— Ясно.

Он замолчал, но не сдвинулся с места. Меня он сейчас изрядно раздражал. Я уже мог бы спать сейчас вместо того, чтобы отвечать на эти глупые и бесполезные вопросы.

— Если тебе больше нечего сказать, то закончим разговор на этом, я хочу спать, — сказал я, исподлобья глядя на него.

— Так ты мне не скажешь, где ты был прошлой ночью?

— В лазарете, — соврал я. — Как видишь, я не слишком здоров.

— Вижу, — отозвался он, похоже, не восприняв саркастичный тон. — Хорошо, — он развернулся и ушел к своей кровати, а я не стал его останавливать.

Наконец-то я лег и уснул через минуту после того, как голова коснулась подушки.

*

Следующая неделя прошла в рутинных заботах. Посвятив слишком много времени затее с зельем, я немного отстал в учебе. Недосыпание сказалось на магической силе, что еще больше усугубило мои проблемы с занятиями. Грейнджер заявила, что мешать зелье все время будет только сама, и посоветовала больше внимания уделить занятиям, видимо, для убедительности своих слов задав всем студентам, и мне в их числе, написать огромное эссе на тему анимагии. Вместе с Алексом и Амелией, которая уже стала практически неотъемлемой частью нашей компании, мы просиживали все вечера в библиотеке. Так что за все семь дней мне не удалось увидеться с Гермионой в лаборатории. Но я видел ее на уроках трансфигурации и не мог не заметить, как она вымотана. Несмотря на то, что я злился на нее за нежелание принимать мою помощь, мне было не по себе при виде ее уставших глаз. Несколько раз мы обменялись записками. Грейнджер рассказывала, что все идет по плану и отказывалась от моих предложений хотя бы раз в сутки мешать зелье вместо нее, а я предлагал свою помощь и вскользь интересовался ее самочувствием. Но все это было бесполезно.

Райт меня больше не беспокоил, он вообще не проронил ни слова за всю неделю. Но вел себя все страннее. Он стал появляться в библиотеке, но никогда я не замечал у него в руках книгу. По ночам он иногда кричал во сне, а потом, когда просыпался, подолгу бормотал что-то себе под нос. А еще он писал письма или просто делал записи, а потом сразу же сжигал их. Но я старался поменьше обращать на него свое внимание, сконцентрировавшись на собственных проблемах и задачах.

В воскресенье утром Грейнджер прислала мне более интересную записку.