— Я не думаю, что матери вообще бывают мышами, — пробормотала Даджа. — Возможно, именно это Жэгорзу и нужно — мать.

— Я слышу дворец, — крикнул Жэгорз Гудруни. — Заговоры, предательство и козни.

— Слышь их тихо, — настояла Гудруни.

Она последний раз зыркнула на своих детей. Они, по крайней мере, уловили тон своей доведённой до ручки матери, и умолкли.

— Клэйхэйм, мне так жаль, но у нас нет ни одной комнаты. Вы же видите — каждый дом в Блендроуд полон во время конной ярмарки, — пролепетал хозяин.

Ему приходилось говорить между двух охранников Сэндри. Они не позволяли ему подходить к её лошади ни на шаг ближе.

— Все, кто в это время ездит по тракту, знают о ярмарке. Я выставлю людей из их комнат, поскольку вы — клэйхэйм, но это будет стоить мне постояльцев, от которых я завишу каждый год.

Сэндри потёрла виски:

— Нет, пожалуйста, не нужно делать это из-за меня, — сказала она ему, ненавидя себя за ту, что волнуется о таких вещах, когда ей самой просто хотелось горячей ванны. «Почему я не могу быть такой же, как остальные дворяне, и требовать заботы обо мне и моих спутниках прямо сейчас?» — раздражительно спрашивала она себя. «Не могу представить, чтобы Берэнин волновала его возможная потеря клиентов — лишь бы получить ванну».

— Типичный мужик, никакой помощи! — проворчала женщина — явно жена хозяина, — проталкиваясь через толпу.

Достигнув окружавших Сэндри охранников, она сделала реверанс.

— Клэйхэйм, простите моего мужа-дуболома. Он забыл о постоялом дворе Кэньён. Это всего лишь в десяти милях по Дороге Дипдин.

Она указала на дорогу, уходившую на запад.

— Правда, там утончённой молодой леди и её домочадцам будет гораздо лучше. Место маленькое, тихое, не особо известное, но опрятно. Им владеет моя свояченица. У них сейчас остановились некоторые гости, но комнаты ещё остались. Свояченица готовит не так хорошо, как я, но никто не жалуется на её стряпню.

Даджа опёрлась на свой посох, и оглядела женщину:

— Если то место такое замечательное, то почему оно не набито битком?

— Для начала, оно в десяти милях от тракта, — сказал хозяин, явно почувствовав облегчение от вмешательства своей жены. — И то место скорее для дворян и охотников. Там заняты все места, когда начинается охотничий сезон, вот уж точно, и то же самое с торговцами мехом зимой, но в это время года там не так людно.

С Сэндри было довольно. Голова её просто убивала.

— Поехали, — приказала она своим спутникам. — Чем раньше я лягу, тем лучше.

Один из охранников бросил хозяину и его жене монетку. Браяр и половина охранников последовали за Сэндри, пока Даджа тихо посоветовала Жэгорзу помолчать. Он послушался, но ненадолго. Сэндри едва проехала милю вниз по боковой дороге, когда он воскликнул:

— Шелка, парча, мечи — я вижу их на ветру!

— Потому ветер дует со стороны Сэндри и её охранников, Жэгорз, — сказала ему Даджа. — Ты будешь вести себя хорошо, или мне придётся заставить тебя принять твои капли?

— Я сказал, что буду присматривать за вами, — с достоинством уведомил её Жэгорз. — Вам следует прислушиваться, когда я присматриваю за вами.

Даджа посмотрела на Гудруни:

— И с детьми тоже — вот так?

Служанка вздохнула:

— Да, очень похоже.

— Умолкни, или принимай капли, — приказала Даджа Жэгорзу. — Мне всё равно, что из этого ты выберешь.

Жэгорз умолк, немного поотстав, чтобы ехать с более благожелательным Браяром.

Когда они достигли постоялого двора Кэньён, Даджа с облегчением обнаружила, что ситуация здесь сильно отличалась от предыдущего постоялого двора. Единственными гостями были четверо солдат в увольнении из армии, что означало наличие в доме комнат для всех, кроме охранников Сэндри. Её охрана рада была разбить лагерь снаружи, на берегу протекавшей рядом реки. Хозяин постоялого двора мгновенно взял их отряд в свои руки, отведя Сэндри к прохладной комнате, чистым простыням, воде для умывания — и тишине. Пока остальные расслаблялись, Даджа задержалась в общей зале, чтобы поговорить с остальными гостями.

— Тут не так дорого в это время года, — объяснил один из них. — И если честно, Раввикки, мы с друзьями рады тишине.

Один из них кивнул:

— Мы здесь для того, чтобы рыбачить, пройтись по реке, и забыть, что вообще есть такое место — Море Травы. Там было наше последнее назначение. Мы в увольнении, слава богам.

— Тогда вы далеко заехали, — заметила Даджа.

— Тысячи миль, как можно скорее, — благоговейно сказал один из мужчин под горький смех своих спутников. — И теперь — всё. Этот янджингский император — жестокий, жёсткий малый. Мы надеемся, что наше следующее назначение будет в безопасную маленькую солдатскую коробку в, может быть, Данкруане.

— Поговорите с моим братом Браяром, когда он закончит дремать, — предложила им Даджа, поднимаясь на ноги. — Вы сможете обменяться проклятиями в адрес императора. Он только этой весной вернулся из Гьонг-ши.

Мужчины переглянулись:

— Участвовал там в битвах, а? — спросил тот, что заговорил первым. — Этот император на месте не сидит. Но после обеда нас тут может и не быть.

Он откашлялся в кулак.

— Мы думали о том, чтобы съездить вечером на конную ярмарку, немного поразвлечься.