Браяр и Даджа взялись за руки, и влили в клетку последний всплеск силы. Промежутки между проволокой и лозой вспыхнули, изолированные от магии изнутри. Они отпустили руки.

Теперь Кэна внутри клетки было почти не видно. Из него подобно солнечному во все стороны расходилась лучами магия, соединяя его с каждым из его всё ещё работавших заклинаний — теми, что действовали на постоялом дворе, и теми, что служили похитителям Сэндри. Для глаз Браяра и Даджи эта магия полыхала серебряным огнём.

— Ещё раз, — сказала Даджа, тяжело дыша. — Выжмем его досуха, чтобы остальные его заклинания разрушились.

У неё дрожали колени; мышцы бёдер не хотели напрягаться. На этот раз они коснулись пальцев друг друга, и ударили по клетке остатками своих сил. Сначала разница не была заметна. Затем исчезла первая пылающая нить. Потом другая, затем третья, и ещё больше. Все шедшие изнутри клетки нити погасли. Наконец внутри остался только Кэн, полностью лишённый сил.

Постоялый двор зашевелился вокруг них. Браяр услышал, как в своей отдельной комнате зашевелилась обслуга. Он сел за кухонный стол, и стал есть нарезанную морковь. Даджа села на табурет, и прислонилась к стене.

— «Этого хватит?» — устало спросила она его.

Узы между ними остались, не смотря на то, что их сила была слабой и дряблой как мёртвая рыба.

— «Мы отрезали всё, что у него было. Часть его заклинаний заканчивались на Сэндри. Вскоре мы услышим от неё вести».

— А можно нам тут получить еды? — крикнул Браяр. — Я голоден!

Сэндри перемещалась. Это было первым, что она заметила. Вторым было то, что её держал в руках мужчина, и одна из его слегка загорелых рук держала поводья лошади. Она увидела поводья, руку, когда лишь чуть-чуть приоткрыла глаза. По всему телу она ощущала лёгкие удары каких-то маленьких, утяжелённых предметов, иногда щёлкавших друг о друга. Вокруг себя она слышала мужчин, разговаривавших и шутивших. Кто-то спросил, сможет ли он и впрямь удержаться три дня, и державший её мужчина засмеялся.

— Я хочу, чтобы она была в моём маленьком любовном гнёздышке, милом и уютном, где мне не понадобятся все эти амулеты, которые Кэн навесил на неё, чтобы её укротить, — произнёс слишком знакомый голос.

«Амулеты», — подумала Сэндри. «Так вот, что это за маленькие тяжёлые шутки, и щёлканье. Кто-то навешал на меня целую корзину амулетов, будто я — какая-то невеста кочевника, которую надо защищать от духов».

— С зельями для неё, и заклинательными узорами, которые он мне дал, она не сможет и пальцем меня тронуть, как только мы окажемся внутри.

Губы коснулись загривка Сэндри, отчего у неё побежали мурашки по коже. Шан добавил:

— Она привыкнет. Она уже была наполовину влюблена в меня, когда какой-то идиот проболтался ей. Мне просто нужно убедить её в том, что мои отношения с Её Имперским Величеством были лишь по расчёту, а Сэндри — моя истинная любовь. Поверь мне, скажешь такое женщине — и она становится податливой как глина.

— Её Имперское Величество не убьёт тебя, когда узнает? — поинтересовался кто-то.

— Ей нужен каждый медяк, приносимый землями вот этой леди. Все эти авантюры вдоль границы с Янджингом очень сильно истощили имперскую казну, — объяснил Шан. — Если я сделаю достаточно крупный подарок Её Имперскому Величеству, то она оставит меня в покое.

От звучавшей в голосе Шана уверенности Сэндри хотелось кричать. Вместо этого она продолжила болтаться перед ним в седле, притворяясь вялой и спящей.

«Сейчас утро, или даже после полудня», — осознала она, услышав пение птиц и почувствовав тепло падавшего на них солнечного света. «Неподалёку река, и звуки отдаются. Мы в каньоне, о котором нам говорили, я думаю».

Они ехали ещё какое-то время. Шан только объявил привал, чтобы отдохнуть и напоить лошадей, когда тонкий магический голос просочился через заклинание, всё ещё покрывавшее кожу Сэндри подобно плёнке.

— «Ты меня слышишь?» — спросила Даджа. — «Потребовалось несколько часов, пока заклинания не затухли достаточно для того, чтобы я могла тебя найти. Мы пытались это сделать с самого рассвета. Почему в этих амулетах до сих пор есть магия?»

— «Возможно, он купил их у кого-то другого», — вставил Браяр. — «Мы распустили все его заклинания, державшие нас под сукном, но это не повлияло на использованные им дополнительные амулеты».

— «Я просыпаюсь», — ответила Сэндри. — «Да, в этих амулетах ещё осталась сила».

Шан позволил Сэндри упасть в руки другому мужчине. Тот осторожно положил её на траву.

— «Обо мне не волнуйтесь», — сказала она Дадже. — «Эти амулеты находятся вовне меня, но у меня по-прежнему есть вся моя магия, и безмозглый свиноложец привязал ко мне амулеты лентами. Полагаю, ему не пришло в голову, что ленты сделаны из ткани. Я приеду к вам, когда закончу. Вся это магия — дело рук Кэна?»

— «Нашего маленького друга Кэнайла», — с презрением сказал Браяр. — «Он колдовством погрузил нас в сон. Если бы я не был начеку, благодаря Жэгорзу… Нам следует перед попросить у старого Жэгорза прощения. Он пытался на предупредить, а мы не слушали его, просто потому, что он говорил как сумасшедший».