– Спокойной ночи, - услышала она уже у самой двери.

Ночь прошла не так уж спокойно. Девушка ворочалась с боку на бок, копаясь в архивах своей памяти, вспоминая тот эпизод в спальне, где была пленницей. Что-то притаилось на краю сознания, что-то призрачное, за которое она не могла ухватиться и вытащить на белый свет. Но известно же, что чем больше пытаешься вспомнить, тем менее доступна становиться нужная мысль.

В свежую голову, еще не забитую разными заботами, забытое приходит быстрее.

– Какая я стала бледная, - пожаловалась утром своему отражению в зеркале Вика, заплетая волосы в косу.
– Конечно, разве в этой стране загар долго продержится?..

Еще раз критично глянув на себя, теперь в самом деле похожую на настоящую школьницу с заплетенными волосами, доходящими до лопаток, она осмотрела комнату. Не забыла ли она что-нибудь? Вроде нет, сумка собрана, она сама одета, кровать заправлена. Только Джинни учебник лежит-дожидается, когда Вика отдаст его владелице. Оставалось попрощаться с домом, в котором прожила три недели…

Внезапно Вику озарило, долгожданная мысль возникла в голове, заставив ее уставиться на какое-то мгновение в одну точку. Стараясь не растерять вновь обретенное воспоминание, Вика уцепилась за нужный кусок и устремилась в коридор. Заглядывая по пути в библиотеку и гостиную, она спустилась на кухню, но и там не увидела Сириуса, которому и хотела сообщить свое открытие. Подумав, что он, возможно, еще на верхних этажах, Вика подошла к столу, за который усаживался Гарри.

Гарри… После того, что она узнала о его жизни, нет, отношение к нему не изменилось. Понимала, хоть никого из родных никогда не теряла, что быть сиротой - это всегда непросто, и проявлять повышенное внимание в виде жалости и сочувствия не хотела. Да и лезть к человеку с эмоциями не умела. Вряд ли самому Гарри были нужны ее сожаления и какие-то слова по этому поводу, она бы точно этому не обрадовалась. А у него были на это друзья и крестный…

– Доброе утро, - произнесла Вика, присев напротив.

– Доброе утро, - ответил он, отрывая взгляд от чашки с чаем, стоящей перед ним.
– Только вот сомневаюсь, доброе ли оно.

– Виктория, будешь что-нибудь?
– поприветствовав ее, спросила Молли.

Как обычно, когда Вика испытывала волнение перед каким-либо значимым событием в ее жизни, она едва ли могла что-нибудь проглотить. Так и сейчас напрочь отсутствовал аппетит. Но так как завтрак был самым важным приемом пищи в сутках, девушка согласилась на чашку чая с тостом.

– Что-то случилось?
– осторожно поинтересовалась она, гадая, отчего Гарри такой невеселый.

– Да, похоже, возвращаться в Хогвартс не лучшая идея.

– Почему?
– удивилась Вика, прекратив размешивать чай.

– Волдеморт постепенно распространяет свою власть по всей Британии. Министерство магии вот-вот не выдержит его натиска, как и школа…

– Что?! Но как?..
– теперь у нее и вовсе исчезло желание что-то есть.

– В Хогвартс вновь проник его любимый Пожиратель смерти, - мрачно сказал юноша, - дабы установить свои порядки.

– И что теперь?
– ужаснулась Вика.

– Ждем пока от Сириуса сообщение, - сказала Молли, у которой тоже был почти похоронный вид.

Гарри еще больше нахмурился.

– А где он?

– Профессор Макгонагалл прислала Патронус, и Сириус отправился туда.

– Но ведь в Хогвартсе Пожиратель смерти, как ты говоришь…

– Наверняка не один, - добавил Гарри, больше всего сожалея, что крестный сейчас не рядом.

– Теперь, когда в Хогвартсе творятся такие дела, я даже не знаю, где может быть безопасно, - уныло сказала Молли, подперев рукой голову.

В кухню, вяло переругиваясь, спустились Рон, Гермиона и Джинни.

– По какому поводу такие постные лица?
– вопросил Рон, притягивая к себе тарелку с тостами.

Гарри кратко обрисовал им проблему.

– Ох, ничего себе!..
– пораженно воскликнула Гермиона и повторила Викин вопрос: - И что теперь?

– Предупредить всех школьников, чтобы не ехали в школу, - предложила Джинни.
– Вы представляете, что такое Хогвартс с Пожирателями?

– Заведение строгого режима, - отметил Рон.
– Почти тюрьма. Хотя и раньше такое было: на уроках Снейпа.

Снейпа? Вике показалось знакомым это имя, но опять погружаться в воспоминания не стала, авось само придет на ум.

“Я свихнусь, бесконечно находясь в четырех стенах!
– со вселенской тоской подумала она, несмотря на то, что слыла домоседкой и могла запросто все выходные провести в квартире за рисованием или чтением.
– Я тогда сбегу…”

Из холла послышался визгливый вопль. Это подала свой сногсшибательный голосок миссис Блэк, возвестившая о том, что раз ее разбудили, она не прочь потренироваться в ругательном монологе. Оказалось, пришли Ремус и Тонкс. Вика как раз успела увидеть, как из ниоткуда посреди холла появились почти одновременно Люпин и Нимфадора, срывая с себя что-то призрачно-серебристое. Со взмахом палочки Ремуса портрет, издав последнее “Прочь из моего дома, грязнокровки!!”, наконец замолк, скрытый шторами.