Худенький бледный мальчик с доверчивыми красивыми глазами и теплыми руками.

С тех пор мальчик повзрослел, стал выше и уверенней в себе, и только глаза у него остались такими же — удивленными, доверчивыми, родными.

Эмили бросилась вперед, вжимаясь в Регулуса, и тот обнял ее ответ. Все также неуверенно, как и тогда в Запретном Лесу, но в этот раз в его объятии была не только забота, в нем чувствовалась надежность.

Эмили не понимала, плачет она или нет, не понимала, куда ее ведет Регулус, совсем позабыла про уговор с Малфоем, про оборотней и про себя саму. Все, что она чувствовала сейчас, все, что для нее существовало — это чужая теплая рука в кожаной куртке, мертвой хваткой, вцепившаяся в ее запястье.

Пару раз они, кажется, начинали бежать, подстегиваемые рычанием, раздающимся вдалеке. Пару раз Регулус обновлял чары невидимости и наколдовывал компас, и тогда Эмили завороженно смотрела, как покачивается над его палочкой тонко-голубая стрелка. Вокруг был только лес, холод и дикий лунный свет. Боже, как она ненавидела его сейчас!

Регулус все-таки вытащил ее из Шервудского леса. В последние минуты он бежал вперед даже тогда, когда Эмили спотыкалась и норовила упасть. Он бежал, не сбавляя темпа, словно его вела никому не видимая путеводная звезда. Когда одна из острых ветвей резанула Регулуса по уже разодранной куртке, затем полоснула по рубашке и приоткрыла лунному свету черную татуировку, Эмили на мгновение пришла в себя. Она чисто инстинктивно попыталась вырваться, вспоминая, как отвратительно такая же антрацитовая змея извивалась на руке Мальсибера, но Регулус не обратил на нее никакого внимания. И Эмили, совсем обессилевшая, выключилась вновь. Только ее ноги куда-то бежали, бежали, бежали…

Они сидели на склоне холма неподалеку от леса, дрожащие, измотанные гонкой и страхом. Кто-то вырвался из леса с дикими воплями, помчался вперед, а затем вспыхнул как спичка и, захлебнувшись криком, покатился по склону вниз. Раздался неестественно громкий хруст и звук смолк.

Регулус проводил человека безучастным взглядом. Всего лишь пару часов назад подобное зрелище вывернуло бы его наизнанку, но сейчас… Он отупел от ужаса, оглох к чужой боли и, кажется, утратил всякое сострадание. Ему было страшно от того, во что он превратился.

Эмили сидела перед ним, обняв хрупкие колени своими костистыми руками и уткнувшись в них подбородком. Она не плакала, просто смотрела в сырую землю перед собой и вяло шевелила губами, что-то кому-то рассказывая.

— Зачем?..

Вопрос Регулуса упал в тишину и мигом потонул в ней. Эмили никак не отреагировала, и Регулус, собравшись с силами повторил громче:

— Зачем они делают это? Почему их ненависть к грязнокровкам столь сильна? Неужели…

Он прервался на полуслове, когда Эмили начала меленько подрагивать в нездоровом, тихом смехе. Она тряслась вся — от кончиков пальцев, выглядывающих из рванных кед и до всклоченной макушки. Ее острые плечики подпрыгивали в такт смеху, и Регулус пришло на ум странное сравнение — Эмили будто бы дребезжала.

— Почему ты смеешься? — оскорбленно спросил он. — Почему…

— Ты действительно считаешь, — Регулус вздрогнул от ее хрипящего злого голоса. — Ты действительно считаешь, что войны начинаются из-за этого? — она подняла на него свои огромные дьявольские глаза и жутко улыбнулась. Выглядело это так, будто из темноты ее души выступила другая, страшная Эмили. — Ты думаешь, наверное, что религия, идеология и разные взгляды на мир — основа всех распрей? Думаешь, что нужно стравить между собой всех тех, кто начинает войну, чтобы они разобрались между собой, а мирных жителей не трогали?

Регулус смотрел в ответ наивными непонимающими глазами, похожий на молодого олененка. Он так старался быть взрослым и важным, что только сильнее казался маленьким мальчиком. Мальчиком, который верил в людскую честность, в человеческую справедливость и порядочность.

— Да, — очень неуверенно ответил он. — Да, я так думаю.

Эмили запрокинула голову назад и расхохоталась.

Она смеялась так громко и долго, что Регулус начал нервно поглядывать на лес — их могли услышать. Ее смех напоминал карканье воронья, выклевывающего глазницы трупам.

Она перестала смеяться так же резко, замерла и взглянула Регулусу прямо в глаза.

— У всех войн одна простая основа, Регулус. Власть и земли. Земли и власть. Но если у тебя нет армии — ты ничто. Но армии ведь нужна мотивация… Такие наивные, как ты, идут за Лордом с лозунгом чистокровности и умирают за него с горящими глаза. Такие, как Люциус и Мальсибер, прикрываются лозунгом как флагом. Им просто нужна власть. Право делать все, абсолютно все, что они захотят. Ты не можешь быть монстром просто так, Регулус. Ты должен как-то оправдать себя в глазах общества, чтобы такие вот глупые мальчишки шли за тобой. Верили в тебя.

Регулус смотрел на Эмили потухшими красивыми глазами. Его пухлая нижняя губа подрагивала, и лицо перекосилось, как бывает, когда пытаешься сдержать непрошенные слезы изо всех сил.

— А… она? Тоже?

Эмили поняла не сразу, о ком он говорит. Но когда поняла…

— Нарцисса?

Регулус порывисто кивнул.

— Она станет женой Люциуса Малфоя, — тихо произнесла Эмили. — Неужели ты думаешь, что она не понимает, на что подписывается?

Регулус прикрыл глаза, сжав руки в кулаки.