“Сейчас или…”.

С каждым выдохом из нее будто выходили остатки здравого смысла. Ничего больше не имело право жить.

Вытекала жизнь. Легкими парами воздуха, бесконечным потоком слез. Всхлипами, раздирающими горло.

— Я так больше не могу! — прошептала она жалобно, отчаянно, как будто бы сдалась, сломалась.

Гермиона знала, что может сломать чью-то жизнь своим уходом, так же, как недуг отца сломал ее.

Дрожит всем телом, рыдает. Захлебывается в своих страданиях, ощущая невероятной тяжести груз за спиной. Медленно подходит к ограде, опираясь руками об нее. Холод, который заставляет кровь остановиться, пробирается сквозь одежду, заполняя голову. Чем? Страхом, безумством и ненавистью к себе.

Дрянь.

Длинными пальцами обхватывает поручень - крепко. Так, что другому человеку не разжать. Приподнимает себя, приседая на выступ. Не с первого раза, нет. Колени подкашиваются, что еще секунда, и Гермиона упала бы на пол, уже не в силах подняться. И это было бы лучшим действием за вечер. Остаться живой, спасенной. Но более никогда не счастливой.

Зачем мы приходим на этот свет? Чтобы быть здоровыми, любимыми, любящими, честными и открытыми - счастливыми. Бывает, человек вдруг теряет все это и понимает, что жизнь больше не имеет смысла. Что у него не осталось никаких целей. Что все - бесконечно и бессмысленно. Почему же тогда прощание с собой - грех?

Сильно прижимается к столбу, становясь на ноги. Одно неправильное движение, и девушка полетит вниз, не успев и моргнуть.

Холодный поток воздуха развевал ее юбку и рубашку. Волосы попадали в мокрое лицо, которое безнадежно смотрело вдаль - туда, в нескончаемые леса. Как бы Гермионе хотелось побежать, скрыться там. И больше никогда не показываться людям - стать дикой. Но было уже поздно, слишком поздно.

Грейнджер всегда думала, что в смерти есть что-то величественное, что-то неприкосновенно-убийственное. Но это не так. Твои мозги просто вытекут на асфальт, а потом тебя засунут в деревянный ящик. Никакого романтизма в гибели нет.

Гермиона наклонилась еще больше - теперь ее туловище нависало над землей. Она ожидала почувствовать животный страх, желание изменить решение…

Снова ничего. Снова пустота, гноящаяся в ее голове. Такая опасная и всепоглощающая.

Мерлин, как же она устала от этого “ничего”, как же она устала от бесконечной череды мгновений, черных и белых полос, любви, злости, боли, чужого счастья… Она устала жить.

Девушка смотрит на землю - далекую отсюда, манящую. И тут же появляется фобия - сильнейшая боязнь высоты.

– Господи…

Голос дрожащий, не слышный никому, кроме нее. Хриплый, сдавленный.

– Господи… прости…

Белый снег ровно лежит на листьях, которые еще не успел сдуть ветер. Рябь проходит по озеру, создавая красивый звук. Но он не в силах перекричать вопли птиц, которые чуют гибель. Гибель ученицы.

Гермиона стоит, кричит. Вместе с животными, рыдая.

Нет смысла жить, нет.

“Давай же!”

— Прощайте, — прошептали ее губы, прежде чем девушка отпустила онемевшие пальцы, чувствуя, как ветер ласкает ее лицо. Это был конец.

Руки дрожали - чаще, чем обычно. Колени тряслись - быстрее, чем привычно. А сердце замерло, словно чувствуя, что это - последний день жизни, мучительно долгой и ужасной.

Голова отключается, а душа вылетает из ее тела.

Самоубийство - грех. Непростительный, смертельный. Полет в пустоту и перемещение в другой свет.

Шаг.

Руки отпускают поручень. И, прежде чем почувствовать свободу под ногами, в мыслях появляется всего одно короткое слово - жить.

“But everything looks better, when the sun goes down

Но теперь всё кажется красивее, когда солнце опускается за горизонт

I had everything, opportunities for eternity and I

У меня было всё, возможность жить вечно.

could belong to the night

И я могла принадлежать ночи”

Комментарий к

Приветствуется критика в любой форме. Оставляйте, пожалуйста, комментарии.

========== Часть 14 ==========

Холодный, выпускающий ядовитый пар ветер опускает девушку вниз - в дальнюю пустоту, на приближающуюся землю. Сердце замирает, а глаза закрываются, тяжелый хрип вырывается из груди.

Холодная рука резким движением обхватывает запястье и тянет тело на себя. Но девушка уже почти ступила в неизвестность и теперь чуть ли не свисала с веранды вниз. Одной рукой она схватилась за спасителя, а другой мертвой хваткой вцепилась в перила. Ноги раскачивались внизу, и Гермиона отрывисто кричала, цепляясь за выступы. Человек упорно пытался спасти старосту, вытягивая ее к себе. Девушка неистово заорала, когда сильный парень полностью вытянул гриффиндорку, подтянув на руках. Они вместе завалились на холодный пол, охнув.