“Жить”, - шепчет мозг, но никто не может услышать этих слов.

Ступенька, еще одна.

Гребанный совет.

Девушка берет палочку в руку, отстранено рассматривает. Как же легко зависит чья-то жизнь от ее взмаха, желания. От прикосновения к древку и нежных, мягких слов. Направление на человека, и такое простое движение.

Смеется. Истерически, с иронией в голосе.

— Палочка. Больше не нужна мне, — фыркает.

Грубо, небрежно засовывает ее в карман. Умрет она - древко будет с ней. В черной могиле, погребенная в земле.

Продолжает идти. Никогда раньше Гермиона не подумала бы о таком. Никогда, но сейчас…

Все кажется настолько простым - убить себя. Жизнь твоя, и ты вправе распоряжаться ею так, как считаешь нужным. Почему же тогда это считается грехом? Ведь человек свободен в своих правах и выборе - почему же?..

Самоубийство - слабость, потеха бедных. Не в состоянии бороться и существовать. Так просто - шаг, и ты летишь с пропасти. Штрих, и кровь струится из вен. Глоток, и смертельные таблетки растворяются по крови с чистой, кристальной водой.

Громким эхом раздаются шаги по всему замку. Шаги девочки, сбившейся с толку. Потерявший главную цель - существовать, радоваться в жизни. Сбитое дыхание отражается от стен, врезаясь Гермионе в кожу. И она вскрикивает, обнимая себя руками. Пытается укрыться в больших коридорах, но не выходит - новые голоса преследуют ее. Новые, страшные и ужасные. Смертельно опасные, давящие на нервную систему.

“Уродка. Глупая уродина!”

Гермиона останавливается, сильнее впиваясь ногтями в кожу. Голос пропитан злобой и яростью. Такой, что становится страшно и неуютно.

“Грязнокровка. Грязнокровка-Грейнджер”

Девушка вскрикивает, отшатываясь от двери, ведущей в какой-то класс. Голос становится настойчивее и грубее.

“Неприятно стоять с тобой, Грейнджер”

Звучит, будто обладатель стоит за спиной.

Крик, стон. Но никого рядом нет, она одна. Одна во всём Хогвартсе и Малфоя около нее нет. Но девушка могла поклясться, что это твердое шипение принадлежало именно ему. Давящее на голову, сжимающее тело в узелок.

— Драко?..

Но вместо его ответа, она снова слышит. Этот ужасный рев, который гремит на всю школу: “В смерти отца виновата ты!”.

Кидаясь на пол, Гермиона закрывает уши руками. Орет, просит о помощи. Бьет кулаками по полу, раздирая раны до крови.

— Ненавижу!

Но внутренний голосок продолжает нашептывать. Уже тихо, настолько, что мурашки бегают по коже.

“Ты его убила. Ты…”

— Нет!

Резко поднимается, порвав юбку. Начинает бежать вверх по ступенькам, несясь подальше от этого места, этих картин.

Сумасшедшая, растерянная. Убитая горем и страданиями. Гермиона Грейнджер.

– Нет!

И опять падает, расшибая колени. Оставляя открытую рану.

Ничего больше не имеет значения, кроме внутренней боли. Кроме открытой дыры, которую она не смогла заполнить до сих пор. Не хотела, не могла, не старалась. И теперь страдала.

Она - убийца своего отца. Она - ходячее несчастье, разрушающее все на своем пути. Она - ничтожество, ничего не замечавшее, кроме своих пресловутых книжек и пергаментов. Она та, о которую всю жизнь вытирали ноги такие ублюдки, как Малфой. Просто всезнайка, до которой никому не было бы дела, не будь Гермиона подружкой Поттера.

Промахивается и летит назад, вниз по длинной лестнице. Лежит на полу и плачет - горькими, большими слезами. Больше нет сил, ни на что нет.

Сумрак охватывает замок, напоминая: близится вечер, поторопись. Девушка лежала бы так целую вечность, наконец найдя способ забытья, но адреналин толкал ее дальше.

“Иди, иди, иди”.

И она шла дальше, волоча ватные, тяжелые ноги. Сама не понимая, куда идет и зачем. Просто неслась мимо удивленных учеников, закрыв лицо руками.

Смех, радость и веселые разговоры. Гермиона готова была ударить всех их, лишь бы не слышать этих визгливых криков. Не сейчас. Вам не позволено быть счастливыми. Не в эти времена, не в этот день.

Девушка остановилась посреди лестничной площадки, ведущей на Астрономическую башню. Грудь тяжело вздымалась. Усиливающий ветер плетьми хлестал по незажившему телу. Это могло бы вызвать боль, не будь ее решимость настолько сильна. Не будь кровь такой быстрой и нарастающей. Не билось бы сердце так учащенно. Так, что раз, и замрет от усердия.

“Сейчас или никогда”.

Глупые, бессмысленные слова сейчас. Простые, непонятные обычным людям. Непонятные для тех, кто сидит сейчас дома и пьет чашку чая, смотрит в окно или делает уроки. Не понятны для тех, кто знает, что такое радость.