— В полной, — согласился один ученик. — В полной тайне.

— Хочу заметить еще вот что, — хмыкнула девушка, — если я не куплю у вас зелье, вы не получите эти монетки, — Мария показала пальцем на мешочек в ее руках, — а вы в них так нуждаетесь.

Она изобразила гримасу обиды, сделав вид, что плачет.

— Ну так что? Кто еще кому благодарен? — вернувшись к лицу со снисходительностью, задала вопрос новенькая.

— Ладно, — буркнул один. — Но цена старая, как договаривались.

Девушка быстро кивнула. Тогда один из близнецов достал маленькую бутылочку, до этого лежащую в кармане. Она была такой крохотной, что уместилась бы на пальце.

Фред протянул ее Марии.

— Это она? — Финч была удивлена, не решаясь взять зелье в руки.

— Именно, — бодро отозвался Джордж. Он очень гордился своим изобретением, взирая на покупательницу сверху вниз.

— Почему такая маленькая? Это даже не четверть стакана! — возмутилась она, оттолкнув протянутую ладонь близнеца. — Вы что, надурить меня решили?

— Лиса, мы похоже на обманщиков? — театрально ужаснулся один из Уизли.

— Мне не до ваших шуток, — грубо буркнула девушка, наблюдая за тем, как начинают собираться ученики в коридорах. — И я просила тебя не называть меня так.

Она уперто стояла на месте, сузив глаза.

Терпеть не могла, когда ей врали. Пусть только эти нищие попробуют ее обхитрить — им не жить.

— А я буду, уж извини, — засмеялся Фред.

— И я, Лиса, — добавил Джордж. — А насчет зелья… Ты что, хочешь отравить парня? Его нельзя принимать в больших количествах. На один раз — более, чем достаточно, — и он вновь показал девушке маленькую бутылочку.

Финч, поддавшись вперед, внимательно глянула на предоставленный предмет.

— Хм… Как знаете, — отстраненно согласилась Мария и приняла напиток. Бросив его в карманчик на груди, она продолжила: — Но, если не дай Мерлину, вы обманули меня…

— И думать не надо! — перебил ее Фред. — Все в за правду.

— Ладно. Ваши деньги, — девушка бросила мешочек прямо в руки рыжему и заторопилась скрыться из коридора, чтобы остаться незамеченной.

Ученики, проходящие мимо, иногда бросали заинтересованные взгляды на троицу.

— Спасибо за покупку, Лиса! — крикнул ей в спину Джордж, смотря, как брат пересчитывает монеты.

— Обращайся, — вместе со звонком ответила Мария, мешаясь в толпе.

***

Гермиона перебирала стопки бумаг, лежащие на столе, раз за разом, пока эти движения не стали автоматическими. Она старалась сосредоточиться лишь на дежурстве, пытаясь не заплакать. Утренняя ссора с Гарри и Роном сильно ударила по девушке, какой бы стойкой она не была.

Было так больно и противно, что хотелось просто зарыдать, уткнувшись красным носом в подушку.

Неужели они не понимают, что Малфой это нечто большое, чем “хорошая девочка запала на плохого мальчика”?

“Он ведь… Мерзкий трусливый ублюдок, которого ты столько лет ненавидела”, — зашептало сознание.

Конечно, она могла понять поведение своих друзей. Общение… связь с Драко для них нечто, сродни предательству. И да, Грейнджер не могла отрицать того, что она вела бы себя точно так же, если бы кто-то из них встречался с Пэнси.

Фу, даже одна картинка в воображении вызывает приступ тошноты.

Но что она можно сделать? Разлюбить его? Открыть глаза на то, какой слизеринец подонок?

Так она и без них об этом знает, но от этого любит Драко не меньше.

Черт его подери…

Угораздило же связаться с таким, как он. Такое впечатление, будто бы на нее западают лишь те, кто любит причинять боль. Что Ленни, что Драко… обоим нравилось унижать и властвовать, оба обращались с ней, как с мусором.

Девушка была словно бутылка, которую туда-сюда швыряет морской прибой. Притянет к себе, завлечет на глубину, и вновь резко выкинет на берег, сильно ударив об острые камни.

Гриффиндорка прикрыла глаза, стараясь представить перед собой море. Она видела его очень давно, когда, будучи маленькой веснушчатой девочкой, проводила время у тети. Она отчетливо помнила запах соли и водорослей, свежий бриз, ласкающий лицо, и невероятное ощущение свободы…

Ее прервало легкое покашливание и чей-то недовольный вздох.

Вот он, стоит с таким видом, будто бы прождал целые сутки, сидя на неудобной кушетке. Глаза потемнели, лицо холодное и бледное, как никогда.

Все вернулось на свои места: нежность к Гермионе парень проявлял лишь тогда, когда был, как говорится, “в стельку”.