Молча, без лишних слов, Гермиона встала на дрожащие ноги. Развернулась, шагая в сторону своей спальни. Капли от дождя, перемешанные с кровью, тяжело падали на пол. Оставляли длинную дорожку.

Больно.

Девушке было жаль. Жаль, что ей не дали умереть.

Дверь с грохотом захлопнулись. И она заплакала, заплакала, как никогда прежде. И дело было не в Малфое, а в самой Гермионе. Она была слишком слаба даже для того, чтобы дышать.

Вечная боль — вот, что такое жизнь. Испытание, которое выдерживает далеко не каждый. И она была не такой сказочной и красивой, как в любовных романах. Не было ни принца на белом коне, ни замка, ни доброй феи. Гермиона выросла из сказок и столкнулась с реальностью, которая ранила ее не хуже острого лезвия.

А Драко, тем временем, прислонился к деревянной поверхности, слушая плачь Гермионы. Холодными, дрожащими пальцами проводил по лбу, чувствуя прилив крови.

И Малфою тоже было жаль, жаль, что он — такая мразь. Знал, но ничего не мог с этим поделать.

Они оба не заслужили таких страданий. И каждый приспосабливался к ним, как мог. Гермиона вечно плакала, убивая себя. Он же понимал, что жизнь не терпит слабых, и для того, чтобы справится с этим, надо искоренить эмоции из своего сердца, продать душу дьяволу. А для того, чтобы быть королем, как он всегда мечтал, нужно гораздо большее.

Нужно стать дьяволом.

***

Стук, стук.

Тяжелые веки борятся с сознанием.

Стук, стук.

“Вставать. Пора вставать”

Стук, стук.

Ресницы медленно распахиваются.

Стук, стук.

Гермиона ложится на руку, еле открывая глаза. Полночи девушка не могла уснуть от кошмаров: она бежала к Драко, пытаясь спасти его от самоубийства, пока Гарри с Роном неслись навстречу своей смерти, а сладкий голос шептал: “Если бы я не любил тебя - уже убил бы”.

После таких ужасов у гриффиндорки осталось странное ощущение - будто, если бы это была реальность, именно Ленни убил всех ее друзей и Драко. Из-за ревности, чувства собственности и эгоизма. Из-за этого дурного чувства, что, если ты один раз заговорил с человеком, то все, он — твой на веки вечные.

Тяжело вздохнув, протирая грязными пальцами сонные веки, девушка перевела взор на окно. Занавески были раздвинуты, открывая прекрасный вид на лес. Кроны деревьев раскачивались, поддаваясь силе ветра, дождь продолжал идти, заставляя капли стучать по стеклам.

Сил не было никаких. Да и настроения как такого тоже. Лишь грусть, нагнетаемая погодой еще больше, лежала на хрупких плечах девушки. Она лежала на белой, чистой постели, закутавшись в одеяле. В порванной одежде, в земле, в ботинках с дырками. Ей было так спокойнее этой ночью, безопаснее.

Гермиона устало посмотрела на часы: пять часов утра. Заснула она где-то к трем, и осталось впечатление, что она и глаз не смыкала. Хотя так, наверное, и было: кошмары, от которых девушка просыпалась и моментально погружалась в страшный сон, наваливали еще большую усталость.

— Иди сюда, мой милый, — хриплым голосом пробормотала гриффиндорка.

Большой, не голодающий — в отличие от своей хозяйки — кот преодолел расстояние от тумбочки до кровати в три больших прыжка. Рыжие лапы быстро перебрались на теплое место, и кот умостился около головы девушки. Он тихо мурчал, пока длинные пальцы медленно поглаживали животное по животу.

Гермиона смотрела на стену, не думая ни о чем. Мысли словно пропали, и осталась лишь пустота — даже в голове, которая всегда была чем-то заполнена.

Вдруг молния прогремела над Хогвартсом, пустив сноп искорок. Грейнджер подскочила на месте, подбив локтем животное. Кот недовольно приподнял хвост, растопырив когти.

— Извини, — мягко проговорила она, переведя взор на рыжика. — Я случайно, — ее голос дрогнул, и Гермиона пождала губы, чтобы не расплакаться.

“Я не случайно, папа” - смутно пронеслось у девушки в голове, пока она пыталась остановить новую волну истерик.

“Не случайно”

Новый раскат молний, но на этот раз — никакой реакции. Лишь сдавленный крик и мягкое урчание. Кот подползал к хозяйке, охватывая ее своей заботой. Он лег на живот, словно думал, что у Гермионы болит именно он.

Да уж, огромная дыра была примерно там.

Сердце замерло, когда что-то странное послышалось за стеной. Не то сдавленное шипение, не то всхлип. Рука девушки замерла на толстой шерсти, уши навострились. Следующий этап был мощнее: крик раздался на всю башню, отлетая от стен.

Гриффиндорка встала на ноги, смахнув животное на кровать. То обиженно зашикало, но девушка не обратила на это внимания. Мелкими, бесшумными шагами, она подошла к своей двери, прислоняясь горячим лбом. И снова — тяжелый голос, молотом бьющий по голове.

Наверное, Драко снова снятся кошмары. Новые, сильные, плохо действующие. И девушка уже почти отворила дверь, потянув за ручку, как остановилась. Прижалась к стене и съехала вниз. Обхватила себя руками, надеясь на слезы. Но сейчас они не появлялись, и ей приходилось лишь глотать воздух, тяжело дыша.