Я пришел в себя, выдохнув морозный воздух, скопившийся между заледеневших навеки ребер.

– Этого следовало ожидать, просто это всегда тяжело принять, но Эльреба всегда сражалась на два фронта. Выманить нас из центрального предела и начать его завоевывать. А Магрогориан придет в себя, просто оставь его ненадолго.

– Это еще не все новости. Я получила еще одно сообщение от ледяной ведьмы Юкино.

– Хранительница черной границы...
– я знал это, ведь я и Харэ создали эту границу. Я знал кто она такая.
– Граница и храм захвачены?

– Асурами с бледно-розовыми глазами...
– ответила Сиджей.

– Клан Асудзима...
– спокойно проговорил я. И снова мое сознание на мгновение будто утащило в черную тьму, где бесновалась улыбка... она металась во тьме и смеялась. Я пришел в себя, оглядев всех в пещере, и рассмеялся. Разразившись диким хохотом, я привел их в оцепенение.

– Эвергрин... ты в порядке?
– не уверенно спросила голограмма Сиджей.

– Ахаххха... конечно же... в порядке. Чудесно, это же просто великолепно! Дамы и господа, Эльреба повысила ставки в этой войне... пожалуй, и нам пора...

2.

Площадь Пяти Лун. Авангаруум. Парящая крепость Кирит.

Эльреба смотрела в потолок, усевшись на троне смерти, поочерёдно, впрочем, оглядывая меня и Аки. Теперь я понимал, почему она разрешила им с Амэ посетить Шалаал. Как и его брат, Аки имел разрушительный темный потенциал. Если бы не существование Эльребы, Аки мог умертвить всех живых существ Вселенной в одно мгновение. Однако, сам Аки был не способен на такой поступок, Эльреба сделала его светом во тьме, дорожкой из Бездны. Амэ проводил собрание с главами пантеонов Богов.

– Магрогориан отныне считается Павшим Королем, потому, что проиграл и не сумел защитить тех, кто возложил на него эти надежды. Аки, доставь сообщение Лиану и Лири, что они могут позволить демонам Бездны на него охотиться.

– Что будет с Эвергрином?
– спросил Аки, его аметистовые глаза встретились с моими. Что-то доставляло Аки сомнения, и он стремился разрешить свой внутренний конфликт.

– Он не дурак. Он прекрасно понимает, что и Клест и граница черных скал это моя попытка посмотреть, клюнет он на эту удочку или нет, - спокойно ответила она, позволяя мне мысленно продолжить.

– Мы напали на Клест, чтобы посмотреть проснется ли в нем желание мести. Если проснулось бы ловушка захлопнулась, он бросил все свои войска в Клест и проиграл бы войну. Но он это понял. Ики-кун, по нашей просьбе, захватил под контроль черную границу, и это было еще одно приглашение в ловушку, которое наш ледяной Король похоже понял.

– Конечно, нападать на Нифльхельм с центрального предела даже для нас очевидная глупость.

– Война в Нифльхельме будет очень долгой, я буду подводить Эвергрина к черте невозврата медленно и постепенно, отнимая у него все до последней капли. Я заставлю его страдать и молить о прощении, а когда все закончится, он пожалеет о том, что бросил мне вызов, но будет слишком поздно. Это наше последнее с ним сражение. И в этот раз ему больше не на кого надеяться, кроме как на собственные силы. Ни Имир, Ни Шумани ему не помогут. Я собираюсь ударить всеми силами по миру Ина, там где сосредоточено около тридцати процентов от его объединенной армии, если он примет эти условия, то приведет туда ледяных Великанов...
– закончила Эльреба, но потом помолчав, добавила.
– И так будет честно, как он всегда и хотел. Честнее не бывает. Победит сильнейший.

– Хорошо, сообщи нам, когда нам нужно будет предпринять следующий шаг, а я пока навещу Королей Бездны...

Аки встал, и подойдя к Эльребе, обнял ее за плечи, возможно, что Аки считал ее кем-то вроде собственного родителя, а точнее творца, ведь ее подсознание создало его в Бездне. Поэтому у Аки могли быть подобного рода привязанности к ней на уровне подсознания. Не говоря о том, что сама Эльреба любила всех своих детей и совсем не важно было при каких обстоятельствах они стали живыми. Когда он уходил она провожала его взглядом, никто кроме меня не мог этого видеть, в ее глазах стояла печаль.

– Я так понимаю, я остаюсь в Кирите?
– это был трудный разговор для нас обоих, который после их беседы с Эвергрином назрел уже давно.

– Да. А точнее, ты остаешься пока, что даже не в Кирите, я тебя отправлю в Минас-Аретир. Когда драконы мне снова понадобятся на этой войне ты приведешь их в Нифльхельм... если понадобятся до той поры, ты будешь на пылающей равнине и это не наказание за создание проводящих путей Иенн...

Казалось, ее глаза стали еще более печальными. Она смотрела в разум Шумани и одновременно на эту Вселенную, пытаясь понять, что делать дальше. Когда все закончится. Когда война в Нифльхельме будет окончена и когда путь на равнину Высокого Неба будет открыт. Нужно что то делать. И выбор был, теперь он у нее был. После создания материи Абсолюта. Она могла все уничтожить, а могла применить материю Абсолюта и попытаться изменить что-то, дать Вселенной и ее обитателям шанс жить другой жизнью. Но если не уничтожить Оскураса и не прийти к единой модели мироздания это будет невозможно и все труды пойдут насмарку.

– Иначе ты не сможешь сражаться... мне понятно это, но я не смогу тебя оставить, я твоя тень и существую везде где существуешь ты. Эльреба, для нас это путь лишений, так зачем ты пытаешь что-то опять изменить...

И теперь я видел боль в ее глазах, и картины наших бесконечных прощаний, обещаний друг другу и клятв, которые мы так и не смогли исполнить. Я видел в ее глазах будущее, которое для нас перестало существовать.

– Сделка все еще в силе, даже если предположить, что вирус Эвергрина на тебя не действует, также как и на меня... я не могу позволить тебе сражаться и нарушить условия сделки.