– Сигюн! – прикрикнул Локи, обращая тем самым внимание на себя. Было сложно сосредоточиться на диалоге. В голове творилась полная неразбериха. Все что-то требовали от меня. Всеотец – стать достойной царицей Асгарда, Джейн и Тор – прекратить скрывать свои чувства и мысли от них, а Велунд требовал выбрать цветы в гостевую спальню.

– Что? – недовольно спросила я. Только бога коварства не хватало в качестве морального наставника.

Мне вполне достаточно испуганных глаз матери.

– Ты не можешь согласиться на коронацию.

– Почему?

Локи замолчал.

– Видишь, ты даже ни одной причины не в силах назвать, – сказала я, бесцельно пролистывая старую книгу.

– Ты не понимаешь, на что соглашаешься.

– Просвети меня.

Локи нахмурился.

– Когда станешь царицей, забудь про свою жизнь. Забудь про свои желания и мечты. Ты станешь собственностью Асгарда. Проведешь тысячи и тысячи лет на троне, который возненавидишь, поскольку перестанешь существовать. Это будешь уже не ты, – прошелестел трикстер.

– Да? Что же ты тогда его так жаждал?

– Я другое дело.

– Почему же другое? – поинтересовалась я.

– Я – мужчина.

Я издала невнятный возглас, обозначающий негодование.

– Запахло шовинизмом.

– Ты можешь сколько угодно пререкаться, но это так. Быть царем Асгарда и быть царицей Асгарда совершенно разные вещи.

– В чем же разница? – скрестив руки на груди, спросила я. Весь этот разговор начал меня раздражать.

– Царь имеет право выбирать, – бесцветным тоном произнес Локи.

– Что именно?

– Все. Как ему жить и с кем ему жить, что станет просто недопустимым для тебя. С первых дней твоего правления к тебе приставят советника. Фактически он будет руководить страной, а не ты. Ты будешь лишь посещать балы и красиво улыбаться. Как кукла. Старейшины тебе и шага не дадут сделать без их согласия.

Я задумалась. Стоит ли верить словам трикстера? Хм, глупый вопрос.

– Сигюн, одумайся пока не поздно, – Локи сменил тон голоса на более вкрадчивый и мягкий. Он всегда так поступал, когда хотел добиться моего расположения.

Я скрестила руки на груди.

– Можно подумать, что у меня есть выбор.

– Выбор есть всегда. Не ты ли мне это говорила?

Локи сделал один шаг навстречу ко мне. Я напряглась, почувствовав острую боль и неприязнь.

– Что ты предлагаешь?

– Отрекись от престола, как это сделал твой отец.

– И отдать бразды правления в твои руки? Нет уж.

Локи со всей силы ударил кулаком по столу. На деревянной поверхности появились трещины. Я нервно

сглотнула.

– Глупая девчонка. Я пытаюсь тебя спасти от самой себя.

– А не надо меня спасать, – отрезала я, оторвав взгляд от испорченной столешницы.

– Ты ведешь себя как маленький ребенок, – свирепо выпалил Локи.

– Ну, пока я не царица Асгарда, так что вполне могу сама решать как себя вести.

– Считаешь себя очень остроумной?

Возникла пауза. За это время Локи умерил свой пыл и вновь стал напоминать фарфоровую статую.

Я тяжело вздохнула и отошла к окну, за которым уже начали сгущаться сумерки. В саду Идун и на дворцовой площади зажигались огни, а где-то там далеко на пристани светил маяк. Он освещал дорогу кораблям, прибывающим в гавань. Темная гладь океана находилась в неподвижном состоянии. Был полный штиль.

– Зачем ты пришел? Серьезно. Я не понимаю, – спросила я после целой минуты молчания. Разговаривать стоя к нему спиной оказалось проще. Я не чувствовала себя такой уязвимой.

– Ты сама позвала меня. Вчера. Ты не помнишь? – ответил Локи.

– Разговор отпал за ненадобностью.

Я сфокусировала свой взгляд на оконном стекле. Полупрозрачная фигура трикстера ухмылялась.

– Ты злишься, – заключил Локи.

Я отрицательно покачала головой.

– Это хорошо, а то я уже было начал сомневаться.

– В чем? – спросила я.

– В твоих чувствах ко мне, – пояснил бог коварства.

– И каковы же они? – общаясь с его отражением в стекле, поинтересовалась я.

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты выглядишь весьма забавной, когда ревнуешь? Словно обиженный ребенок, у которого отняли любимую игрушку.

– Смею тебя разочаровать, если ты считаешь, что ревность это признак любви.

– А что же это тогда?

– Чувство собственности. Эгоизм, – сказала я, вновь повернувшись к трикстеру лицом. – Я просто не люблю, когда кто-то трогает мое.