Уиллас побежал. Ему это удавалось так же хорошо, как новорожденному колченогому жеребенку. Едва не теряя сознание от усилий, оскальзываясь и шатаясь, он ворвался в главный чертог. Снежные хлопья таяли на волосах и холодными струйками стекали за шиворот. Уиллас схватил за руку первого встречного и, звдыхаясь, просипел:

– Всадники… сюда… без знамен… передайте… бабушке…

Остановленный им человек понял смысл сказанного, кивнул и поспешно ушел. Вскоре он вернулся с леди Оленной, разразившейся гневной тирадой по поводу того, что ее заставили покинуть теплый (по крайней мере, более теплый, чем остальные помещения) кабинет.

– Если богами предрешено, что лордом Хайгардена непременно должен быть идиот, то ты, мальчик, семимильными шагами движешься к своему предназначению. Если это не твои брат и сестра, или Таргариен с драконами, или бродячий торговец, у которого найдется горшок, который можно поставить под протекшую крышу, меня совершенно не интересует, кто приехал. Похоже, я умру от старости прежде, чем тот болван, что возится у очага, сподобится наконец разжечь огонь, так что могу с уверенностью заявить, что…

– Миледи, - раздался голос. В конце коридора появился трясущийся от ледяного ветра конюх. Он отвесил поклон, стряхивая с лица мокрый снег. – Поверьте, вам стоит встретиться с этими гостями.

Оленна Тирелл открыла рот, но не сказала ни слова, впервые за восемьдесят лет лишившись дара речи. Наконец она взяла себя в руки и отрывисто произнесла:

– Ну хорошо. Отведи их в какую-нибудь комнату, в которой мы не захвораем чахоткой. И отправь уже кого-нибудь, чтобы наконец развели огонь. Уиллас, пойдешь со мной.

Леди Оленна властно вцепилась в руку Уилласа, и тот с мученическим вздохом повел ее по коридору. Его костыль стучал по полу в такт с ее тростью. Комната, которую леди Оленна выбрала для приема загадочных гостей, - разумеется, не случайно, - находилась в конце галереи. Стены небольшой приемной были увешаны гобеленами, а в центре висел огромный щит с гербом Тиреллов, за которым скрывалась ниша, в которой помещался один из прислужников Королевы Шипов, записывающий все разговоры и следящий, чтобы полезные сведения достигли нужных ушей. «Она вовсю плела свои сети, когда лорд Варис еще не лишился яиц», - кисло подумал Уиллас, открывая дверь перед бабушкой. Ради благополучия вновь прибывших, он надеялся, что те не задумали ничего дурного.

Слуга принес кубки с подогретым сидром. Уиллас и леди Оленна с наигранной невозмутимостью сделали по глотку. Наконец в коридоре раздались звуки шагов и приглушенные голоса. Дверь отворилась, и они оба едва не выронили кубки.

– М-миледи, милорд. – В приемную вошла молодая женщина. С ее мокрых темно-рыжих волос, плотного дорожного плаща и сапог стекал снег, лужей расползаясь по полу. Девушка старалась держать себя в руках, но все равно стучала зубами от холода. – Б-благодарю вас за то, что приняли меня, - произнесла она, делая изящный реверанс.

– Как же я рада тебя видеть, милая. – У леди Оленны был такой вид, словно она закинула удочку в прорубь и вытащила большую жирную форель. Уиллас не понимал, что происходит, но вскоре его посетила безумная догадка. Неужели… не может быть…

– Ты определенно повзрослела, - продолжала Королева Шипов, подставляя девушке увядшую щеку. – Подойди-ка сюда, леди Санса, и поцелуй меня.

Уиллас в оцепенении наблюдал за ними. Санса Старк поколебалась, но потом подошла к леди Оленне и быстро поцеловала ее.

– Прошу прощения за то, что приехала, не предупредив, - сказала она, - но было слишком опасно посылать ворона. Я… я рада наконец лицезреть прославленную красоту Хайгардена.

Пожилая леди фыркнула.

– Ну-ка, дитя, не начинай опять молоть ерунду. Среди этого проклятого снега нечего лицезреть. Полагаю, ты проделала столь опасный путь не для того, чтобы послушать, как Маслобой поет «Медведя и прекрасную деву». Осмелюсь сказать, что этот толстяк единственный из нас переживет зиму, если мы не зажарим и не съедим его раньше. Мы до всего доберемся в свое время, но сперва ты мне скажи – что ты здесь делаешь?

Санса как будто смутилась, но все же ответила:

– Миледи, - произнесла она, - милорд, я прибыла сюда, чтобы просить вас оказать мне честь и соединить наши дома брачными узами.

Во второй раз за последние полчаса леди Оленна потеряла дар речи, - определенно, выдающееся событие. Сощурившись, она проницательно разглядывала молодую женщину. В ее голове словно крутились колесики и винтики.

– Под столь щедрым предложением ты имеешь в виду себя, я полагаю? – через мгновение спросила она. – Коллекционируешь мужей? Это неплохое наследство, однако…