Масси, как и любой здравомыслящий человек, столкнувшийся с тем, во что превратился Джон Сноу, поспешно вышел вперед, преклонил колени и протянул ему половинки Рога Рассвета. Джон взял их, погрузил в пламя Светозарного, сложил вместе и уверенными движениями придал им форму, точно так же, как вылепил новые пальцы Давоса. Раздался треск, похожий на раскат грома, время замерло на одно бесконечное мгновение, и Джон поднял над собой дымящийся Рог – совершенно целый, за исключением угольно-черного шва, скрепляющего половинки.

Все затаили дыхание. Давос почувствовал, что кто-то держит его за руку, и обнаружил, что Теон в страхе вцепился в него, не сводя глаз со своего бывшего названного брата, – когда-то давным-давно, тысячу лет назад, они росли вместе в Винтерфелле, куда лорд Эддард Старк увез наследника дома Грейджоев после того, как восстание его отца было подавлено. А теперь вот что с ними стало. Давос мягко отстранил от себя Теона и, пробравшись сквозь толпу, вышел вперед.

– Ваше величество. Ваше величество!

Станнис взглянул на него и с легким раздражением ответил:

– Сир Давос, я не посылал за тобой.

Давос невольно закусил губу, подавив вымученный смешок: что сказать, Станнис Баратеон до самого конца остается самим собой.

– Нет, не посылали. Но я… хотел бы услышать от вас последнее слово. Напоследок. – У Давоса сдавило горло; он больше не мог вымолвить ни слова.

– Я сказал тебе все, что хотел сказать. – Станнис досадливо пожал плечами. – Прими мое право на трон – или, если считаешь, что дело сделано, живи в мире. Если сможешь найти Эдрика Шторма или еще кого-то из бастардов моего брата Роберта, верни их домой, в Штормовой Предел. Я хочу, чтобы дом Баратеонов продолжил свое существование, пусть даже от побочной ветви. И береги пальцы, контрабандист. Если их отрубят в третий раз, это будет просто смешно.

Давос невесело хмыкнул. Он подумал о том, что это самая смешная шутка, которую он когда-либо слышал из уст короля, но от этой мысли ему стало горько. Он так много хотел сказать, но не мог найти подходящих слов, да и времени уже не осталось. Поэтому он просто склонил голову, и Станнис резко кивнул ему в ответ. Луковый рыцарь отошел в сторону, стараясь сохранять самообладание. Станнис принял из рук лорда Сноу Рог Рассвета.

В его лице не было ни страха, ни сомнений, но все, кто знал его, этого и не ожидали. Он задумчиво провел рукой по старой кости, по бронзовым полосам, покрытым неизвестными рунами. Никто не знал – то ли это величайшая победа, то ли величайшее поражение. Лицо короля было похоже на маску, застывшую, словно снег.

Станнис глубоко вздохнул и расправил плечи. Встав лицом к горящему Дредфорту, на восток, он поднял Рог Рассвета к губам и подул в него.

Ничего не изменилось, лишь отдаленное звенящее эхо отразилось между холмами и унеслось за горизонт. Земля дрогнула, будто где-то глубоко внизу загрохотали барабаны. А в следующий миг словно раздался взрыв – до Давоса донесся низкий, долгий, могучий зов, который сводил с ума, от которого мурашки шли по коже, который заполнил все вокруг. Зов стал громче, он поглощал собой весь мир, и, не помня себя, Давос рухнул на колени. Рана в спине, которую он получил на Скагосе, когда на него напали Иные и упыри, и он отбивался кинжалом из драконьего стекла, пока на помощь не пришли Оша и Лохматик, горела огнем. Давос прижал ладони к лицу, но руки тоже пылали. Черное стекло трескалось, от него откалывались мелкие кусочки. По щеке потекла кровь.

У Давоса слезились глаза, он почти ослеп, но не отводил глаз. Ему не хотелось смотреть, но он должен был увидеть все до конца. Станнис стоял гордо, словно статуя, все еще прижимая рог к губам. Наконец последний звук рога разнесся в зимнем небе. Гулкое эхо, похожее на стук огромного сердца, стихло, и воцарилась громогласная, внушающая ужас тишина.

Станнис Баратеон опустился на колени – почти изящно для столь рослого человека. Рог, дымящийся и выщербленный, упал в снег. Король, холодный и неподвижный, словно уменьшившийся в размерах, безмолвно упал навзничь. Он тяжело рухнул на землю, его широко открытые глаза были пусты – может быть, он узрел Красного бога, за которым столь упорно следовал, а может, Отца, поведавшего ему о его ошибке и вынесшего приговор, а может, и вовсе ничего не увидел, это никому не ведомо. Последний потомок лорда Стеффона и леди Кассаны упокоился среди снегов.

От боли в спине Давос не мог даже шевельнуться, но он чувствовал себя лучше, чище. Как будто из него вышел весь яд, уничтоженный звуком Рога. Он поднял руки, и к своему удивлению понял, что они из плоти и крови, а не из камня или стекла. Охваченный безудержной радостью и столь же безудержной скорбью, он медленно поднялся на ноги, не в силах отвести взгляда от тела короля.

Рядом кто-то пошевелился, и все повернулись к лорду Сноу, который тоже был потрясен и ослаблен силой Рога, - но даже Рог не смог изнать из него Иного, как это случилось с Давосом. Джон по-прежнему остался другим, не вполне человеком.

– Не идите за мной, - наконец произнес он. – В этом нет нужды, вы просто погибнете. Ступайте на юг. Возвращайтесь в свои дома. Что бы ни случилось… - Он поколебался. – Не важно. Вы больше уже ничего не сможете сделать. Идите.

– Джон, - раздался робкий голос, принадлежащий Теону. – Куда ты идешь?

На краткий миг на незнакомом, темном, скрытом тенями лице Джона промелькнуло нечто вроде нежности.

– Я должен положить этому конец. Король Станнис сделал свое дело. Я должен сделать свое. Прощайте.