Да, работать в большом городе куда труднее, чем в маленькой деревушке! В конце дня голова Зайцева гудела, словно медный таз, в который ударил Мойдодыр. Бедняга не мог более воспринимать человеческую речь, а слышал только бессвязный ничего не значащий гул. Выпроводив всех свидетелей, Зайцев подшил в папку все составленные за сегодняшний «жаркий денёк» протоколы и отправился домой.

Поставив в гараж свой «Опель», он снова-таки даже и не подумал «проведать» «погибший» джип Семенова, а опустил роллет и удалился, чавкая ботинками по бурой мокрой слякоти. Мозги в голове продолжали жалобно гудеть и просить тайм-аут. Поэтому, придя домой, Зайцев даже не стал есть, а опрокинулся поперёк дивана и провалился в сонное царство.

Зайцев проснулся в десять часов вечера, и разбудил его Таинственный Голос. Только раздавался он теперь не в телефонной трубке, а в его собственной голове.

– Пора! – скомандовал Таинственный Голос Зайцеву, и Зайцев послушно разлепил глаза и поднялся с мягкого ленивого дивана с чётким осознанием того, что ему необходимо куда-то ехать.

Зайцев выволок из-под дивана чемодан и начал собирать вещи. Он двигался методично, и точно, словно какой-то робот, которым управляют с помощью дистанционного пульта. Зайцев не скомкал ни одной вещи – он всё сложил аккуратно, словно бы нёс на продажу, и чемодан у него закрылся легко.

После того, как вещи заняли «походные» места в чемодане, Зайцев избавился от милицейской формы, водворил её в опустевший шкаф и ушёл на кухню. На кухне он принялся готовить: варить овсянку. Когда она сварилась – Зайцев не спеша съел всё, что положил на тарелку и помыл посуду. И это при том, что Сергей Петрович Зайцев овсяную кашу ещё в детстве вместо того, чтобы съедать, выливал за диван, или из окошка, когда мама уходила из комнаты. Едва настенные часы сообщили, что до полуночи осталось полчаса, Зайцев надел пальто, взял чемодан и покинул свою новую, большую и дорогую квартиру. Выйдя из сухого подъезда в сырую ночь, он направился прямиком к гаражам. А через минуту уже мчался по ночному шоссе, рассекая фарами мглу, и торопился на вокзал.

Впереди показался мост и сверкающий в свете городских огней древний медленный Кальмиус. Зайцев крепко держал руль и, не моргая, глядел на дорогу, объезжая попадавшиеся на пути лужи и остатки гололёда. Вдруг, откуда ни возьмись, из темноты заросшей старыми ивами набережной выпрыгнул джип. Незнакомец пронёсся перед «Опелем» Зайцева, в нескольких сантиметрах от его капота, а потом вдруг застопорился посреди дороги, громко взвизгнув тормозами. Зайцев видел его в свете своих фар, и, избегая жуткого таранного столкновения, вывернул руль впарво. Новенький, сверкающий «Опель» сбился с курса, завихлялся и, свалившись с дороги покатился в придорожный кювет. Зайцев в испуге сжался, стараясь избежать удара головой, но всё же, стукнулся о потолок и… мгновенно проснулся.

«Опель» лежал на боку, застряв в глубокой сырой дренажной канаве. Сергей Петрович Зайцев съёжился на полу под водительским сиденьем и судорожно пытался… сообразить, как он сюда попал, ведь он лёг спать. Зайцев попытался вытолкнуть искорёженную, заклинившую дверцу и вылезти наружу, но дверца проявила неподчинение и упрямство и не пожелала выпустить Зайцева из автоловушки. Паника подкралась незаметно, словно охотящаяся куница подкрадывается к беззащитному мышонку. Зайцев вдруг понял, что застрял и не сможет выбраться без посторонней помощи. А когда-то его найдут?! Наверное, только утром! Зайцев прекратил барахтаться в металлическом плену и попытался успокоиться. Сырой ветер хлестал растрескавшееся лобовое стекло и засыпал его мокрыми непрочными снежинками. Автоматические дворники во всю «подметали», стараясь очистить стекло от крупных мутноватых капель, в которые эти снежинки потом превращались. И тут в свете одной уцелевшей фары Зайцев заметил, что к его раненому автомобилю кто-то небыстро приближается. Зайцев всмотрелся в ночную темень, прорезаемую светом его фары и отдалённым светом уличных фонарей. К покалеченному «Опелю» приближался человек. Его голова была закрыта низко надвинутым капюшоном, а в руке был некий недлинный предмет. Зайцев попытался понять, что этот предмет ему напоминает, а когда понял – похолодел: незнакомец сжимал в кулаке пистолет.

– Помогите! – заверещал Зайцев, став добычей животного страха, такого, какой испытывает зайчик, стоя пред голодным зубастым волком.

Свободной от пистолета рукой незнакомец пытался отковырнуть заклинившую дверцу, чтобы добраться до забившегося под сиденье Зайцева. Джип незнакомца всё ещё возвышался на шоссе, пристроившись под мощной опорой рекламного щита. Зайцев забился в испуге, когда дверца начала поддаваться усилиям страшного похитителя, (или убийцы?). Наверняка его подослал Таинственный Голос, чтобы навсегда отделаться от него, ненужного, нежелательного свидетеля, Зайцева.

В кустах около этноресторана «Ё-моё» притаилась патрульная машина автоинспекции. Скрываясь в ночи, гаишники охотились за нарушителями, которых на проспекте Ильича хватает даже ночью. Заметив, что произошла авария, оба гаишника оторвались от «радаров» и поспешили туда, куда свалился подрезанный джипом неизвестного бандита «Опель» Зайцева.

А Зайцев уже приготовился к смерти, когда заметил, что к нему в кювет слезают два дорожных инспектора, покрытые светоотражателями. Тёмный силуэт, пытавшийся выцарапать Зайцева из «панциря» разбитого автомобиля, тоже заметил приближение посторонних и мгновенно нырнул в темноту пустынной диковатой набережной и там растворился, оставив свой джип в одиночестве на дороге.

Зайцева выручали из машины почти, что три часа. Сами гаишники решить эту задачу не смогли. И поэтому вызвали спасателей из МЧС. Спасатели отрезали дорогому немецкому автомобилю крышу огромными специальными ножницами, а потом – и дверцу. Только тогда Зайцева смогли извлечь из автоплена на свет божий. Вокруг пострадавшего сразу же собрались врачи, желая определить, получил ли он травму. Зайцев был здоров – только мозги, кажется, подверглись некому внушению, которое и заставило его покинуть на ночь глядя уютную новую квартиру и зачем-то ехать на вокзал. Мгла была рассеяна светом фар, миганием сине-красных мигалок и лучами фонарей, которыми спасатели и гаишники «ощупывали» разбитый «Опель». Констатировав, что потерпевший не пострадал, врачи удалились, записав в каком-то своём журнале, что Зайцев «От госпитализации отказался». А Зайцев битых три часа заплетающимся языком давал показания, описывая, каким образом покинул проезжую часть и занял достаточно неприятное место в канаве. Гаишники окружили виноватый джип, что-то там записывали к себе в блокноты. Хотя самого главного у этой машины-призрака всё равно не было – её хозяин снял номера.